Jump to Navigation

А. Подберезкин: Развитие национального человеческого капитала как цель модернизации

Версия для печати
Рубрика: 

 

«…управлять в условиях избытка  средств оказалось не менее сложно, 
чем в условиях недостатка»[1].
 
А. Пискунов,  аудитор СП РФ
 
«… путинской идеологией стала деидеологизация, а главной задачей 
информационно-пропагандистcкой системы – ограждение народа 
и от информации, и от пропаганды»[2].
 
В. Иноземцев
 
 
«Инновационно-демократическая модернизация нереальна без модернизации массового сознания»[3]. Эта, безусловно, справедливая мысль не должна вести к отрицанию или противопоставлению национальных культурных и духовных ценностей идеям модернизации. Что, к сожалению, происходит в последние годы.
 
Убежден, что в модернизации огромную роль должны сыграть такие факторы, как:
 
– усиление самоидентификации русской и других наций, проживающих на территории России, максимально полное использование в целях модернизации их культурного, исторического и духовного наследия;
 
– способность правящей элиты мобилизовать на этой ценностной основе русскую и другие нации сделать нацию движущей силой модернизации. Причем  прежде всего ее социальные слои, которые способны и творчеству;
 
– синтез отечественных ценностей и достижений мировой науки, культуры и инноваций, способный регулярно предлагать миру качественно новые товары и услуги.
 
Пока же существует не очень понятное противоречие между духовно-нравственными национальными ценностями и модернизацией, даже противопоставление одних – другим. Я, безусловно, согласен с В. Келле, который считает, что «Исторический опыт свидетельствует, что научно-технический прогресс способен успешно протекать не только в рамках западной европейской культуры и не обязательно приводит к ее экспансии на инокультурные среды. Япония достигла огромных успехов в технологической области и в то же время сохранила свою самобытную культуру. Более того, она использовала ее особенности, определяющие психический склад нации, для создания и развития своей мощной современной экономической системы. Впечатляющие достижения Китая в экономике, в научно-технической сфере и его древняя традиционная конфуцианская культура, оказывается, бесконфликтно сопрягаются друг с другом ... И этому не надо удивляться. Ведь возраст христианства тоже за рубежом двух тысячелетий. И разве духовная культура России не сможет стать достойной базой ее постмодернизации, имея в виду ее экономический и технологический прогресс. Зачем противопоставлять их друг другу. Духовная культура способна облагородить этот прогресс, минимизировать связанные с ним опасности для природы и человека, создать необходимый для него социально-психологический климат. Конечно, между ними возникают противоречия. Но нет оснований полагать, что во всех случаях они фатально должны противостоять друг другу. Надо понимать, что наука, инновационная деятельность требуют для своего развития не только серьезных инвестиций, но и благоприятной социальной и духовной атмосферы. Иначе говоря, духовность и активная реализация интеллектуального потенциала вовсе не являются антагонистами»[4].
 
Вот почему, кстати, некоторые авторы предлагают  ввести по отношению к ЧП дополнительный критерий – интеллектуально-творческий потенциал[5].
 
Уже говорилось о составных элементах идеологии (прежде всего национальных интересах и ценностях) как системы взглядов, месте России в мире, ее образе и стратегии, которые должны лежать в основе любой концепции модернизации. Без которых такая стратегия окажется очередным «инновационным» документом. Как это было в 2005 году с Основными направлениями в области инновационной системы, в 2006 году – Стратегии развития науки и инновации до 2015, а сегодня – проекта Стратегии инновационного развития России до 2020 года[6]. Важную роль в этом играет эволюция взглядов российской элиты за последние 20 лет как по внутриполитическим, так и внешнеполитическим вопросам. В этой связи, напомню, что стратегия развития страны является производной от идеологии (т.е., опять же, системы взглядов правящей элиты).
 
Модернизация[7], если ее рассматривать как стратегию развития, предложенную Д.Медведевым, – также является производной от идеологии. Если, конечно, это стратегия развития, а не просто вброшенный пиаровский лозунг. А в любой стратегии прежде всего важно определить стратегическую цель и сформулировать тактические задачи. Пока что такой целью выступает сама модернизация, что, конечно же, является полной чепухой – модернизация ради модернизации означает процесс ради самого процесса. Поэтому вопрос о стратегической цели модернизации является важнейшим уже на самом первом этапе формирования стратегии.
 
Пока что этот вопрос до сих пор открыт, хотя из выступлений Д.Медведева и В.Путина ясно, что модернизация это «что-то очень хорошее и полезное», что «люди должны жить лучше», а экономика «должна быть эффективнее». Более того, вроде бы в Стратегии 2020, утвержденной еще в марте 2008 года, даже сформулирована такая стратегическая цель в первом разделе «Стратегические ориентиры долгосрочного социально-экономического развития»[8].
 
Но тогда необходимо раскрыть само понятие «модернизация», которое (к 2011 году, по меньшей мере) так и не было сделано. Как справедливо заметил С.М.Миронов, «… модернизация все ещё не осознана как актуальная философская (я бы сказал, – идеологическая – А.П.) задача первостепенной значимости. Страна не может никуда двигаться без ясно осознанных и твердо усвоенных стратегических перспектив (идеологических целей – А.П.)». Причем эти цели не могут быть «технологическими» ни в какой форме: ни модернизационной, ни инновационной, ни, как прежде, «рыночной». Нужна определенная социально-политическая цель, как и модель общества и государства, которые соответствовали бы потребностям нации (ее национальным интересам).
 
В противном случае вновь происходит подмена понятий, свойственная нашей элите все последние десятилетия. Выдвигаются ложные цели, ставятся все новые и новые задачи, от которых также быстро отказываются. Вот и сегодня, как справедливо заметил С. Миронов (занимающий, кстати, третий по значению пост в государстве): «К сожалению, для значительной части экономической и управленческой элиты модернизация – это просто совокупность программ, позволяющих получить дешевое финансирование …»[9]. Добавлю, что нередко не бескорыстное, а расточительное, а, иногда, и коррупционное. Коррупция, кстати, как системная проблема для современной России (как и международный терроризм), может быть решена только на основе возвращения нации идеологии и системы духовно-нравственных ценностей, лежащих в ее основе.
 
Все это говорится для того, чтобы понять, в какой точке идеологического развития оказалась элита Россия в 2011 году, почему она в очередной раз оказалась в состоянии «идеологического переходного периода», который можно условно назвать «модернизацией и инновацией». Ни первый, ни второй термин, повторю, Д. Медведева пока так и не раскрыл. Не претендуют он, естественно и на идеологическую систему взглядов. А жаль. Потому, что это нужно именно сейчас, когда начинается мобилизация общественного мнения и элиты за модернизацию. Существующие в его выступлениях и даже документах (как, например, в Бюджетном послании на 2011–2013 годы) идеи, скорее можно назвать частным направлением экономического развития, т.е. частью некой, пока неизвестной и несуществующей стратегии. Другими словами в своём нынешнем виде модернизация – выступает как антиидеология. Как следствие – неизбежно повторение прежних концептуальных ошибок, которые не возможно исправить никакими «точечными» шагами – частными концепциями, инициативами и т.п.
 
В настоящей книге я попытаюсь доказать, что если модернизацию понимать как опережающее развитие национального человеческого капитала, то стратегия развития страны и нации становится не только понятной, но и приобретает осмысленность, вполне конкретные цели, задачи и направления работы, которая не вытекает и не опирается на национальную идеологию систему. Становятся яснее и способы наиболее эффективного достижения поставленных целей, понятно и распределение ресурсов, которых оказалось после кризиса 2008–2011 годов, не бесконечно много.
 
Сразу оговорюсь, что в первом приближении такая задача уже поставлена в повестку дня. Не раз В. Путин, Д. Медведев говорили об этом, начиная с 2005 года. Так, как заметила, например, Э. Набиуллина, ««наша общая задача – опережающее развитие человеческого потенциала России как необходимое условие полномасштабного социально-экономического развития страны…. Именно развитие человеческого потенциала должно стать ключевым фактором реализации новых инвестиционных проектов, для обеспечения перехода от экспортно-сырьевой к инновационной социально-ориентированной модели развития российской экономики в целом»[10].
 
То есть в принципе задача поставлена. Но на практике она решается слабо. Тем более на те «не заточена» стратегия развития, а, главное, не перераспределены ресурсы.
 
Для того, чтобы лучше понять какие именно приоритеты и цели такой стратегии должны быть, необходимо подробнее рассмотреть, что же представляет собой современный национальный человеческий потенциал, каковы его основные составляющие элементы и критерии развития. Другими словами, чтобы чётко определить стратегическую цель развития и модернизации – в данном случае национальный человеческий потенциал – надо ясно понимать что это такое, какими критериями он измеряется, как взаимосвязан с другими факторами развития и т.д.
 
Предложенные Д.Медведевым термины «модернизация» и «инновация» стали сигналом к острой дискуссии о путях модернизации, одной из сторон в которой стали наши прежние неолибералы. Они по сути потребовали «плату», за модернизацию в форме отказа от национальных интересов и ценностей. Таким образом модернизация, даже не претендуя на это, стала квазиидеологией неолибералов. В их трактовке модернизация России без отказа от базовых ценностей невозможна, хотя вспоминая реформы Петра I и Александра II, я что-то не припомню, чтобы они оказались от национальных интересов. В том числе во внешней политике. Совсем наоборот.
 
Идеология, как известно – наиболее эффективный механизм управления. Неверная идеология – самый разрушительный механизм. Но этот факт по разным причинам в современной России не любят признавать. Более того, в управляющей (правящей) элите об этом говорить не принято, хотя производное от идеологии – пропаганда, «телекартинка» – стала основой политики. Вот и в очередной раз сигнал обществу – модернизация – оказался, в конечном счете, всего лишь сигналом.
 
Цитата В. Иноземцева – «путинской идеологией стала деидеологизация»[11] упрощенный взгляд, который, однако, надо признать, имеет место среди большинства элиты. Она, конечно же, не отражает всей сложности ситуации в России, а тем более антиидеологии В. Путина и Д. Медведева. В особенности тех положительных социально-политических результатов, достигнутых за 2000–2010 годы, которые были бы невозможны без осознанного целеполагания. Так, что термин «модернизация» стал своего рода естественным шагом в эклектическом поиске элитой идеологии развития.
 
Толчком к нему поступило, на мой взгляд, относительное ослабление позиций России за 2008–2010 годы, вызванное не столько самим мировым кризисом, сколько ресурсной моделью развития, не восприимчивостью к инновациям. Это отразилось, например, на месте страны в рейтинге конкурентоспособности, когда за последние два года Россия потеряла сразу 12 позиций, заняв 63 место (по сравнению с 52 местом в 2008–2009 годах)[12].
Обвал России в рейтинге конкурентоспособности означает, что принятая в марте 2008 года Стратегия социально-экономического развития до 2020 года оказалась недееспособной. Это были вынуждены признать и В.Путин, и Д.Медведев. Но анализа причин этого сделано не было, кроме кадровых решений и требования Д.Медведева разработать к середине июля 2011 года инновационные программы «наиболее подготовленным» госкорпорациям («Росатом», «Ростехнология», «Роснефть», «Транснефть», др.). Косвенно, правда, Э. Набиуллина признала, что у неудачи с инновациями есть объяснение. Это, «Во-первых, она намекнула, что нет четкой формулировки, что государство хочет получить от реализации инновационных программ. Вторая проблема – нет полной оценки технологического уровня компаний. В-третьих, нет профессиональных систем менеджмента инноваций. В-четвертых, есть сложности с определением прорывных инновационных направлений. Наконец, нет опыта привлечения в интересах крупных компаний малого инновационного бизнеса»[13].
 
Мне представляются эти замечания частными, даже дежурными. Они не объясняют главного – почему Стратегия оказалась провальной. На мой взгляд, это произошло по трем более глубоким причинам.
 
Причина первая. Существующая политика, политическая практика, в т.ч. реализации этой стратегии, оказалась безуспешной прежде всего потому, что сама Стратегия оказалась неверной. Да и собственно Стратегия 2020 так и не превратилась в стратегию элиты или даже государства. Документ существовал сам по себе, а практическая политика – сама по себе. Инновации, модернизации, о которых говорилось в Стратегии (как и о развитии человеческого потенциала) так и не стали основой для государственной политики. Прежде всего в финансово-бюджетной и налоговой областях. Но не только. В экономике должны были бы произойти такие перемены (а не только «сигналы»), которые стали бы менять саму экономическую атмосферу в пользу инновационного развития. Меры, предпринимавшиеся В.Путиным и Д.Медведевым, может быть и создавали какие-то дополнительные условия для реализации Стратегии, но точно не создавали никаких дополнительных стимулов и мотиваций.
 
Причина вторая. Сама Стратегия 2020 была всего лишь одной из многочисленных (по некоторым оценкам их было разработано более 300) стратегий и концепций. Она не выступила основополагающим документом, обязательным к исполнению для всех органов власти, бизнеса и общества, т.е. она не была и не стала политико-идеологическим документом. Например, как таковым в период СССР были «Основные направления развития народного хозяйства».
 
Не произошло ни мобилизации общественного мнения, ни консолидации элиты, ни организации даже властных институтов. Слабые попытки «продвинуть» Стратегию в регионы, где наштамповали наспех свои стратегии, остались формальными шагами, предназначенными для того, чтобы «снять с контроля» очередное поручение и освоить выделенные деньги.
 
Причина третья, наверное, главная: невнятность, размытость Стратегии. В Стратегии 2020 не было явно сформулирована в качестве главной цели развитие национального человеческого потенциала (хотя и ставилось в качестве одной из задач), а значит не были сконцентрированы соответствующие ресурсы нации как на самой приоритетной задаче.
 
Хуже того, власть делала в эти годы все для того, чтобы ослабить даже тот скромный акцент на развитие НЧК, который был заявлен в Стратегии, а именно:
 
– сокращались реальные доходы населения;
 
– сокращалось реальное финансирование науки, культуры и образования;
 
– росла инфляция и стоимость жизни (достаточно сказать, что стоимость услуг ЖКХ за 2002–2011 гг. возросла, как минимум в пять раз[14];
 
– фактически сокращались даже расходы на избранном приоритетном направлении модернизации – НИОКР, – что видно на примере расходов госкорпораций в 2010 году (другие предприятия, надо полагать, тратили еще меньше)[15]:
Поручение В.Путина скорректировать Стратегию 2020, данное в декабре 2010 года, должно по идее учесть эти обстоятельства. Но для этого, как минимум, необходимо изменить Стратегию, принципиально сделав главной ее целью не абстрактную модернизацию, и вполне конкретные элементы НЧК. А, во-вторых сделать эту Стратегию именно Стратегией нации, а не МЭРа или госкорпораций.
 
 
__________________
 
[1] А.Пискунов. Технологическая модернизация России / Национальная оборона. Июль 2006 г., с.60.
 
[2] Вл.Иноземцев. Вверх по лестнице, ведущей вниз / Новая газета. 2007 г., № 15, с.19.
 
[3] С.Магарил. Поиск социального качества. – НГ–наука, 9 февраля 2011 г., с. 12.
 
[4] В.Ж.Келле. Духовность и интеллектуальный потенциал / В.сб. «В диапазоне гуманитарного знания». – Эл. СМИ / http:/anthropology.ru/texts/ 2001 г.
 
[5] Ж.Романенко, М.Христенко. Проблемы актуализации духовного потенциала личности: некоторые методологические аспекты / http:/vspu.ru.
 
[6] А.Литвинова. Эксперты раскритиковали Стратегию инновационного развития России до 2020 года – РБК-daily, 11.01.2011. Эл. СМИ / http://www.rbcdaily.ru/ 2011/01/11/focus/.
 
[7] Модернизация – зд. изменение, усовершенствование, отвечающее современным требованиям, вкусам, например, модернизация оборудовании. См.: Краткая российская энциклопедия. М.: БРЭ, Оникс 21 век. Т. 2, с. 549.
 
[8] Концепция долгосрочного, социально-экономического развития Российской Федерации. М., МЭРТ, март 2008 г.
 
[9] С.М.Миронов. За нами Россия / Отв. ред. В.Н.Шевченко. М.: Ключ-С, 2010 г., с. 109–110.
 
[10] Обращение к читателям. Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации. 2008 г. М., 2009 г., с. 4.
 
[11] В.Иноземцев. Вверх по лестнице, ведущей вниз. Новая газета, 2007 г. № 15, с. 19.
 
[12] The Global Competitiveness Report 2009–2010. World Economic Forum, 2009,
 
[13] В.Кузьмин. Разбор полетов. Российская газета, 1 февраля 2011 г., с. 2.
 
[14] А.Гараненко. Коммунальные услуги подорожали в пять раз. Известия, 2 февраля 2011 г., с. 1.
 
[15] Е.Шишкунова. Ответили за модернизацию. Известия, 1 февраля 2011 г., с. 2.
 
 
Алексей Подберезкин - профессор МГИМО
 
11.06.2012
 


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.