Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Вероятность появления принципиально новых сил и средств политики «новой публичной дипломатии» Запада

Версия для печати
Рубрика: 
Основной прием информационной войны – это манипулирование близкой для
определенной социальной группы идеологией посредством ее радикализации[1]
 
А. Бастрыкин, Председатель Следственного комитета РФ
 
 
 
Развитие России до 2024 года будет происходить, как уже говорилось, в крайне сложной ВПО и – что ещё хуже – при усиливающемся силовом давлении со стороны Запада. Это силовое давление и особенности ВПО, как я и предупреждал летом 2018 года[2], вообще не учитываются в том плане Правительства РФ, который был утверждён 27 сентября 2018 года в качестве плана действий по реализации послания Президента России от 1 марта.
 
Между тем особенности формирования внешних условий развития России, в которых будут решаться задачи социально-экономического развития страны, позволяют уже сделать вывод, что, как минимум, реализация этого плана (ОНОП) деятельности правительства встретит серьёзные трудности. Прежде всего, с точки зрения новых средств силового противоборства.
 
 
 
 «Новая-старая» или «асимметричная реальность»
 
 
стратегия – искусство распределения и применения
военных средств для осуществления целей политики[3]
 
Б. Гарт, военный теоретик
 
 
 
1 октября 2018 года в Институте Международных и стратегических исследований США бы опубликован очередной доклад, систематизирующий опыт применения не военных средств политического и информационного насилия США, использующий прежде всего опыт противостояния в Польше в 80-е годы и политики администрации Р.Рейгана. Цель доклада – максимально увеличить возможности политико-административного и информационного воздействия на Россию в условиях эскалации враждебного развития ВПО. Авторы доклада откровенно пишут: «Наступательная кампания в США может включать несколько шагов.
 
Первое включает в себя откровенные и регулярные предупреждения США перед российскими лидерами, как публичными, так и частными, о том, что их кампания по информационной войне будет встречена с таким же решительным ответом. Старшие должностные лица США, такие как президент Дональд Трамп, серьезно не угрожали Москве, несмотря на существенные доказательства активности России на выборах в 2016 году в США; Российские усилия по использованию таких вопросов, как управление оружием, «Черная жизнь» и движение #MeToo; и кибератаки против даже консервативных американских организаций, таких как Институт Гудзона и Международный республиканский институт. После того, как кампания глобальных активных действий Советского Союза против Соединенных Штатов, президент США Рональд Рейган пообещал ответить в натуре и, в конечном счете, «оставить марксизм-ленинизм на пепельной истории.
 
Во-вторых, Соединенные Штаты должны продолжать развивать свои наступательные кибер-способности и, что важно, – при необходимости использовать их. Решением президента Трампа подписать Президентский меморандум 13 Национальной безопасности, директиву, способствующий наступательным кибер-операциям в США, является полезным шагом. Эта директива отменила более осторожный подход администрации Обамы в соответствии с директивой президента по вопросам политики 20. 50 Но это изменение означает малое, если США не смогут использовать или, что более важно, угрожать использовать кибератаки, чтобы защитить себя от кибер-операций такими странами, как Россия. В своей влиятельной работе «Оружие и влияние» лауреат Нобелевской премии Томас Шеллинг писал, что «это угроза ущерба или большего ущерба, который может заставить кого-либо уступить или выполнить «. Москве необходимо понять, что Соединенные Штаты готовы использовать все доступные инструменты, в том числе кибер-операции, если они по-прежнему подвергаются угрозе.
 
В-третьих, Соединенные Штаты должны предпринять шаги для ослабления и изоляции Москвы экономически, военным и дипломатическим путем. Вашингтон мог бы предоставить явную и скрытую помощь правительствам, таким как Украина и Грузия, которые сражаются с поддерживаемыми Россией группами, чтобы ослабить хватку Москвы. Кроме того, авторитарная политическая система Москвы и попытка контролировать доступ к информации, в том числе через ее государственные СМИ, делают ее уязвимой для информационной и американской информационной кампании.
 
Авторитарная политическая система Москвы и попытка контролировать доступ к информации, в том числе через ее государственные СМИ, делают ее уязвимой для информационной и американской информационной кампании.
 
Вашингтону необходимо активно освещать примеры российской злокачественной деятельности, нарушений прав человека и коррупции. Американским спецслужбам необходимо тесно сотрудничать с Белом Домом, чтобы быстро рассекретить информацию. В некоторых случаях может иметь смысл опубликовать информацию о российской деятельности через третьих лиц – например, СМИ или WikiLeaks – как это сделала Россия с электронными сообщениями Демократического национального комитета на выборах в 2016 году в США. Примеры предметов, которые могут быть выделены, включают:
 
Прямое или косвенное участие России в нарушениях прав человека, включая использование Асадом химического оружия в Сирии или злоупотребления в Идлибе, Сирия.
 
Вовлечение России в убийство (или покушение на убийство) перебежчиков, политических оппонентов и таких, как журналисты и адвокаты, – расследование или преследование российской коррупции или нарушений прав человека.
 
Российские доверенные лица участвовали в злоупотреблениях, таких как поддерживаемые Россией повстанческие группировки в Украине и негосударственные субъекты в Сирии. За последние несколько лет было много примеров, таких как слет в июле 2014 года рейса 17 «Малазийских авиалиний» со стороны российских повстанцев в Украине с использованием российской ракеты класса «земля-воздух».
 
Коррупция и обман скандалов в России.
 
Информация и данные о российских солдатах, убитых и раненых в войнах в Сирии и Украине, политически чувствительном предмете в России.
 
Российская поддержка террористических и повстанческих групп, таких как талибы в Афганистане и ливанские боевики «Хизбаллы» и шиитских боевиков в Сирии.
 
Российские экономические проблемы.
 
Антиправительственные беспорядки, протесты и демонстрации в России или в таких союзных странах, как Беларусь.
 
Поддержка стран Балтии, Украины, Грузии и других стран, которые продолжают поддерживать свободу и демократию.
 
Ирония сегодняшней ситуации заключается в том, что Москва сейчас слабее, чем в 1980-х годах. Экономика России слаба, Москва потеряла большинство своих восточноевропейских союзников, и у нее нет популярной идеологии для продажи миру, не говоря уже о собственном народе. Настало время для Соединенных Штатов возродить модифицированную версию своего учебника «Холодная война» и разработать информационную кампанию, которая может конкурировать с Москвой. Еще не поздно».
 
Планируя противодействие политике новой публичной дипломатии в отношении России , крайне важно максимально точно определить не только количество тех или иных средств противодействия, но и их предназначение, даже специализацию. Особенно, если речь идет о принципиально новых средствах и методах противодействия, разработка и внедрение которых требует времени и других ресурсов[4].
 
Надо признать, что эта истина достаточно банальна для исследователей, но отнюдь не является таковой для политиков. В одной из диссертаций, например, пишется: «В эволюции публичной дипломатии можно выделить четыре основных исторических этапа. Первый, так называемый «до-Галлионовский» этап, связан с зарождением термина публичная дипломатия. Второй, или «пост-Галлионовский» этап, раскрывает сущность и особенности публичной дипломатии начиная с середины 1960-х гг. до 1989 г. Третий этап включает в себя период от окончания «холодной войны» до террористических актов 11 сентября 2001 г. И четвертый, современный этап, который охватывает период после известных сентябрьских событий в США по нынешнее время»[5]. К сожалению, на этом этапе сохраняются все особенности публичной дипломатии.
 
Классическая современная концепция публичной дипломатии разработана деканом Школы права и дипломатии им. А.Б. Флэтчера Университета Тафта Э. Галлионом в середине 1960-х гг. Он дает публичной дипломатии следующее определение: «Под публичной дипломатией мы понимаем способы, с помощью которых правительства, отдельные группы и лица меняют установки и взгляды других народов и правительств таким образом, чтобы оказывать влияние на их внешнюю политику»[6]. Именно это и будет главной целью политики в отношении России и до 2040 года.
 
Именно правительства и правящие круги государств выстраивают стратегию, хотя она имеет в целях повышения ее эффективности и гибкости, несколько уровней и многих исполнителей, действующих строго системно и подконтрольно. В целях камуфлирования подлинной сути этой политики предлагаются разные «модели» – государственные, общественные, корпоративные и пр., – которые вроде бы действуют друг от друга отдельно. Речь идет, например, о модели Э. Гильбоа.
 
[7]
 
Присутствие нескольких моделей предполагает, что возможно использование средств и методов вне государства и без его вмешательства против другого государства, его институтов и правящей элиты. На самом деле системность, как принцип новой публичной дипломатии, предполагает, что против главной цели – правящей элиты – должны использоваться все средства и способы, но, прежде всего, негосударственные. Если посмотреть на упомянутые модели, то легко представить себе общую цель: изменение политики, отказ от суверенитета и национальной идентичности, – против которой могут быть использованы все эти средства. И государственные, и общественно-политические, и корпоративные.
 
В этом заключается суть и высокая степень эффективности средств и способов новой публичной дипломатии в условиях военно-силового противоборства:
 
– во-первых, государство не ожидает от негосударственных акторов, организаций и отдельных лиц агрессии;
 
– во-вторых, создается «эффект роя» когда против элиты (или ее отдельного представителя) используется весь набор силовых средств – информационных, экономических, политических, общественных и государственных и пр.;
 
– в-третьих, появляющиеся новые средства и методы (например, Веб 2.0 или Веб 3.0) могут приспосабливаться к использованию в целях противоборства.
 
 
 
_______________________________________
 
[1] Бастрыкин А.И. «Пора поставить действенный заслон информационной войне» // Коммерсант. 2016. 18 апреля.
 
[2] См, например: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – Москва: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с.
 
[3] Лиддл Гарт, Бэзил. Стратегия непрямых действий. – М.: АСТ, 2018. – С. 454.
 
[4] Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – Москва: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с. – С. 25–59.
 
[5] Дживанян Д.А. Публичная дипломатия РФ и США в Республике Армения: сравнительный анализ принципов и механизмов реализации. – М.: РУДН, 2016. – С. 20.
 
[6] Definitions of Public Diplomacy / The Edward R. Murrow Center of Public Diplomacy // [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://fletcher.tufts.edu/Murrow/Diplomacy/ Definitions (дата обращения: 05.06.2015)
 
[7] Gilboa E. Searching for a Theory of Public Diplomacy // The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science.2008. – Vol. 616. – P. 73.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.