Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Как сделать переход: переход России к политике эффективного управления от политики стратегического сдерживания

Версия для печати
Рубрика: 
«Используя чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех,
кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать
Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным
отличием – мы получили сырьевой придаток, а не разрушенное атомом государство, которое
было бы нелегко создавать». [1]
 
Б. Клинтон, выступление на совещании ОКНШ США 25.09.1995
 
 
Настоящее, а тем более будущее развитие и безопасность России, как уже говорилось выше, не могут быть обеспечены самой эффективной политикой стратегического сдерживания в её нынешнем понимании. Пока что сохраняется положение, когда стратегическое сдерживание только в одной своей, а именно военной части, определяется способностью России предотвратить вооруженное (и, в еще меньшей степени, – ядерное) нападение. Как показывает современная реальность, – поражение в современной войне можно нанести противнику и без формального объявления войны и без массированного использования оружия[2]. Только во 2-ой «иракской войне» США использовали крупные соединения своих вооруженных сил. Все войны последних десятилетия, а, главное, их политические результаты, были получены либо с помощью невоенных силовых средств, либо при помощи сил специальных операций и асимметричных действий[3].
 
Для того, чтобы изменить эту ситуацию необходимо согласиться с тем, что характер современной политики и, в частности, военной политики в ХХI веке, стал следствием бурного социально-экономического и военно-технического развития государств и акторов с последней четверти ХХ века, что, в свою очередь, радикально повлияло на процессы формирования МО и ВПО, а также средства и способы силового (включая военного) принуждения. Прежде всего, средств и способов системного военно-силового принуждения или (используя традиционное выражение) политики силы. Яркий пример – действия российских ВКО в Сирии и их возможности (в частности, РЭБ и ПП), которые проявились, например, в результате уничтожения самолёта Ил 20, за которым произошли радикальные изменения в ВПО в регионе.
 
Таким образом, чтобы выбрать алгоритм действий необходимо признать, что выстраивается логическая цепочка, состоящая из следующих основных частей (о которой говорят многие годы, но по какой-то случайности – прихоти или сознательно – не реализуют эту логику до своего конца)[4]:
 
– Стратегическое сдерживание зависит от эффективности всей политики безопасности страны, а не только ядерного оружия и «ядерного сдерживания», на которые уповают многие политики и военные деятели. В последние десятилетия возникли и стремительно развиваются другие факторы, обеспечивающие безопасность, – военные и не военные, – которые значительно шире, чем только ЯО. Необходимо это признать (что делается неформально и неохотно), а значит и научиться максимально эффективно использовать. Особенно если речь идет о сочетании военных и политико-дипломатических, информационных и иных средств.
 
– Политика безопасности зависит в возрастающей степени от внутриполитической стабильности в стране и эффективности внешней политики, которая также влияет на внутриполитическую стабильность. Это – не новое явление: революции 1905 и 1917 годов во многом стали следствием войн, которые велись в то время.
 
В настоящее время Россия ведёт активную внешнюю политику, которая выражается в том числе и в участии (в разных формах) в конфликтах в Сирии и на Украине и в других регионах. Надо понимать, что только положительные результаты такой политики могут положительно влиять на внутриполитическую стабильность, а спорные (как участие СССР в конфликте в Афганистане), особенно препарированные СМИ, могут резко негативно отразиться на внутренней политике.
 
– Эффективность внешней и внутренней политики зависит прежде всего от темпов и качества социально-экономической политики и развития нации, которые определяются прежде всего качеством и темпами развития человеческого капитала и его институтов. Это означает, что и эффективная безопасность нации и государства, стратегическое сдерживание в конечном счёте зависят от темпов и качества развития НЧК и его институтов. Соответственно, справедливо и то, что усилия и ресурсы, затраченные на эти цели, будут наиболее эффективно с точки зрения безопасности и стратегического сдерживания, а значит необходимо провести переоценку существующей политики под этим углом зрения, сконцентрировав усилия и ресурсы на ускорении развития НЧК и его институтов.
 
– Социально-экономическое развитие зависит от эффективности государственного и общественного управления, которые измеряются конкретными результатами. Надо признать, что в последние десятилетия эффективность управления была крайне низкой, а иногда и преступной. Это необходимо для того, чтобы:
 
– во-первых, реально оценить роль управления и правящих элит в развитии нации и государства, возложив на них политическую, цивилизационную, нравственную и правовую ответственность за ошибки и преступления. Пока этого не будет сделано, не удастся вернуть ощущения чувства ответственности правящей элиты и её конкретных представителей;
 
– во-вторых, необходимо вернуть главный критерий управленческой деятельности – результат (и его качественные и количественные оценки), который был оттеснен в эти десятилетия другими характеристиками – лояльностью, преданностью, угодничеством и пр.;
 
– Эффективность национального управления зависит от способности и качества национальной правящей элиты, адекватности доминирующих взглядов, представлений и идеологии, составляющих в систему национальных ценностей и приоритетов, способности и организации к стратегическому прогнозу и планированию.
 
Необходимо вернуть требования к представителям управленческого звена правящей элиты, которые (не смотря на многочисленные бюрократические инициативы) были в последние годы сведены к формальностям, либо вообще отсутствовали.
 
Во многом это стало следствием отсутствия у правящей элиты наиболее общей системы взглядов, т.е. Идеологии национального развития, которая отрывочно, «де-факто» формируется как под влиянием публичных выступлений, так и (более реально) тех российских реалий которые бывают иногда сомнительны и даже опасны.
 
Очевидно, что говорить об эффективной политике стратегического сдерживания, т.е только военной составляющей (даже только ядерной), бессмысленно, не определившись с более важными политическими и нравственными приоритетами, о некоторых из которых было сказано выше. Вместе с тем, подробнее анализировать эти общие политические и социально-экономические приоритеты в данном разделе автор не будет: это было уже им сделано многократно в 90-е годы и позже[5] В этой части акцент будет сделан на логике максимально эффективного противодействия со стороны России в более широком понимании и узеком – повышении эффективности стратегического сдерживания.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Цит. по: Шевцов Л. ВПК, № 35 (600). 13 сентября 2017 г.
 
[2] См. последние разделы работы: Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016.
 
[3] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Современная военная политика России: В 2-х томах. – М.: МГИМО-Университет, 2017 г.
 
[4] В качестве примера: Подберёзкин А.И. Социалистический манифест / Движение «Духовное наследие», 2001 г.
 
[5] См., например: Подберёзкин А.И. Национальная доктрина России. – М.: РАУ-корпорация, 1993; Подберёзкин А.И. Русский Путь. – М.: ДН, 1995 и др.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.