Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Место национального человеческого капитала (НЧК) в системе факторов, формирующих МО в XXI веке

Версия для печати
Рубрика: 
Реализация человека, его потенциала, определяется условиями,
в которых он развивается и действует[1]
 
Л. Капица, профессор МГИМО(У)
 
С точки зрения силовых средств, как показала война на Украине,
главным средством воздействия стала психологическая война,
идеологические диверсии, кибератаки, экономические санкции... [2]
 
А. Подберезкин, профессор МГИМО(У)
 
 
 
Эта группа факторов, как правило, остается в не внимания исследователей, изучающих МО и современную историю мира. Между тем национальный человеческий капитал и его институты развития превратились к концу XX века в группу факторов, решительным образом влияющих на формирование международной обстановки, чье значение стало соизмеримо с другими тремя группами факторов – субъектов МО, акторов МО и глобальных тенденций.
 
Более того, НЧК и его институты стали не только влиятельной самостоятельной группой факторов, но и в значительной степени условием для развития трех других групп, формирующих МО. В частности, темпы роста ВВП, наукоемкость экономики, качество ВиВТ и ВС и пр. критерии развития наций, государств и ЛЧЦ к концу XX века в решающей степени уже определялись качеством НЧК и его институтов. Прирост ВВП, например, в развитых странах на 90–95% обеспечивалось приростом в качестве НЧК, а эффективность госуправления - качеством институтов НЧК.
 
Аналогичная ситуация сложилась и в отношении двух других групп, формирующих МО, – негосударственных акторов и глобальных тенденций, – развития которых в значительной степени находилось под влиянием развития НЧК и его институтов, прежде всего науки, образования и технологий. Еще в годы «второй научно-технической революции», во второй половине XIX века в Германии и Пруссии сверхбыстрыми темпами развивалось машиностроение и химия, что привело к появлению армии химиков и инженеров (порядка 30 тыс в каждой из отраслей по сравнению с 2,5 тыс – во Франции), которые и обеспечили победу во франко-германской войне 1870 года и лидерство экономики Германии в Европе[3].
 
Уже не раз также говорилось, что на формирование системы МО влияют одновременно очень многие, нередко противоречивые, тенденции и факторы, которые отличаются друг от друга не только силой влияния, но даже своей направленностью. Причем как в одну, так и в другую сторону[4]. Так, торгово-экономические отношения КНР с США и Японией характеризуются огромными масштабами и быстрыми темпами роста, что объективно ведет к росту их взаимозависимости и необходимости сотрудничества. С другой стороны, военно-политическое соперничество в АТР между КНР и США – Японией во многом девальвирует значение этой тенденции.
 
Особенное значение в этой связи приобретают силовые и в особенности, военные, факторы влияния на формирование МО. Такие влиятельные факторы формирования МО как развитие новейших ВиВТ, с одной стороны, и совершенствование методов и способов ведения вооруженной борьбы, с другой, могут не только разнонаправлено влиять на формирование МО и ВПО (новые системы ПРО–ПВО, например, делать малоэффективными воздушно-космические удары, а ВТО, наоборот, – резко повышать их эффективность)[5], но и сами находиться одновременно под воздействием сразу нескольких процессов, имеющих, к тому же, не только эволюционный, но и революционный характер[6]. Очень важно поэтому определить максимально точно не только место той или иной группы факторов, их роль и значение для формирования международной и военно-политической обстановки, но и степень их влияния друг на друга и на другие группы факторов. Так, быстрое развитие человеческого капитала в Китае и Индии не только в количественно-демографическом, но и в качественном измерении (в последние десятилетия в КНР и Индии было подготовлено по 330–350 млн специалистов с высшим образованием, а душевой доход вырос в несколько раз) неизбежно ведет к изменению соотношения сил в мире в пользу новых центров силы. Учитывая же, что душевые расходы на науку и образование в этих странах растут быстрее, чем в других странах, трудно согласиться с надеждами США на сохранение технологического превосходства в долгосрочной перспективе.
 
Таким образом быстрое превращение НЧК и их институтов развития во влиятельную группу факторов, формирующих МО, не ограничивается только этой тенденцией. Влияние НЧК в еще большей степени возрастает по мере стремительного усиления этого влияния на другие группы факторов формирования МО:
 
– развитие и роль тех или иных субъектов МО (ЛЧЦ, наций и государств), развитие которых в решающей степени определяется темпами развития НЧК и его институтов;
 
– значение всего спектра негосударственных акторов, формирующих НЧК и его институты, которое является прямым следствием развития институтов человеческого капитала - общественные организации, партии, университеты, многочисленны МНО и НПО и пр. – все они зависят от качества человеческого капитала и являются его институтами;
 
– влияния глобальных тенденций, среди которых большинство, в особенности научно-технического, экономического и социального характера находятся в прямой зависимости от темпов развития НЧК.
 
Влияние количественных изменений в НЧК можно проиллюстрировать на некоторых демографических показателях. По оценке профессора МГИМО (У) К. Боришполец, наибольшая доля молодых людей, почти 90% проживает сегодня в бедных странах. Молодежь составляет немногим менее четверти населения мира. В наименее развитых странах мира эта возрастная группа достигает 32% населения. В более развитых странах этот показатель равняется 17 процентам.
 
Наибольшее число людей в возрасте от 10 до 24 лет (356 млн чел.) проживают в Индии, а также в Китае (269 млнчел.) Далее следуют Индонезия с 67 млн. молодых людей, США с 65 млн, Пакистан с 59 млн, Нигерия с 57 млн, Бразилия с 51 млн и Бангладеш с 48 млн.
 
Активный прирост численности населения в возрасте от 15 до 24 лет пока отмечается преимущественно в Африке. Но, в целом, можно ожидать, что в период до 2030 года численность молодых людей в африканских странах достигнет своего пика. При этом доля африканской молодежи в составе
 
общемирового населения увеличится к 2030 году с нынешних –18 до 25–27%[7].
 
Она вполне обоснована делает следующие вывод:
 
1. Земле не грозит абсолютное перенаселение, поскольку популяционный рост замедляется. Однако неравномерность распределения популяционных ресурсов будет усиливаться не только между развитыми и развивающимися странами, но и внутри этих групп. Развитые страны, за исключением США, будут все острее сталкиваться с политическими проявлениями начавшейся депопуляции, а развивающиеся страны с последствиями торможения экономического роста как из-за увеличения трудоизбыточности, так роста демографической нагрузки на трудоспособное население. Неблагоприятные демографические процессы станут основой для усиления политической напряженности в страновом и международном масштабе.
 
2. Особенности демографических процессов в двух крупнейших странах мира Индии и Китая на этапе 2021–2030 годов (ближе к концу этого десятилетия) вызовут необходимость проведения системных экономических реформ, с тем, чтобы адаптировать экономические структуры к изменениям популяционного статуса (старение населения, динамичная урбанизация на фоне сокращения сельских жителей, углубление демографического перехода т.п.). Необходимость значительно адаптации политических структур к объективно формирующейся демографической ситуации сложится, вероятно, на этапе 2030–2040 годов.
 
3. Масштаб международных миграционных процессов не достаточен для снятия демографических противоречий мирового развития. Использование этого механизма в арсенале средств политического управления в период 2021–2030 окажется заблокированным. В то же время давление нелегальной миграции на страны ЕС будет постоянно усиливаться уже на этапе 2015–2021 гг. После 2021 г. в европейском регионе начнется процесс слабо контролируемого «разбухания» мигрантских общин с вытекающими негативными политическими последствиями. Для США миграционные вызовы в прогнозируемый период будут не столь болезненными, как для Западной Европы, однако они столкнутся с вызовами из-за фактора преобладания азиатского контингента в среде мигрантов по сравнению с традиционным латиноамериканским контингентом.
 
4. Процессы урбанизации меняют архитектуру не только глобального рынка, но и системы безопасности. Концентрация и сверхконцентрация населения в ограниченном числе точек мирового повышает возможности сетевого информационного, пропагандистского, криминального, политического, мобилизационного и других видов воздействия на человека. Этот процесс будет становиться повсеместно все более динамичным уже к концу нынешнего десятилетия. В то же время, с точки зрения правительств развивающихся стран, альтернативой перераспределения рычагов управления выступает стратегия увеличения численности регулярной армии, повышение ее боеспособности за счет наступательных и оборонительных средств, арсеналов «нелетальных» вооружений для подавления локальных внутренних беспорядков.
 
5. Россия и большинство стран постсоветского пространства (включая страны Балтии), в период 2015–2021–2030 останутся в категории государств, для которых характерно сокращение населения. Наметившееся в РФ улучшение демографической ситуации является временным и лишь отчасти блокирующим тенденции, сложившиеся после распада СССР. Поэтому усилятся вызовы, связанные с защитой территориальной целостности и национального суверенитета РФ. Кроме того, большой ежегодный приток мигрантов из Центральной Азии, а, возможно, также и из других неевропейских государств, станет в ближайшие пятнадцать лет постоянным фактором в крупных городских центрах и городских периферийных поселениях. В то же время нахождение 10–12 млн мигрантов на территории РФ, которое, вероятно реализуется в период 2021–2025 гг., способно запустить процесс эрозии российской идентичности.
 
Таким образом важно:
 
– во-первых, проанализировать основные тенденции в развитии НЧК и его институтов, влияющие на формирование МО и попытаться сделать долгосрочный прогноз их развития;
 
– во-вторых, необходимо рассмотреть влияние этих тенденций в развитии НЧК на другие три группы факторов формирования МО;
 
– в-третьих, попытаться рассмотреть влияние НЧК и его институтов на обеспечение безопасности и формирование военно-политической и стратегической обстановки (МО и СО) в мире.
 
 
__________________________
 
[1] Капица Л.М. Индикаторы мирового развития. 2-е изд. – М.: МГИМО (У), 2008. – С. 159.
 
[2] Подберезкин А.И. Долгосрочные сценарии развития стратегической обстановки, войн и военных конфликтов в XXI веке: аналит. доклад. – М.: МГИМО (У), 2014. – С. 80.
 
[3] Шупер В.П. Интеллектуальные предпосылки догоняющего развития России // Свободная мысль, 2015. № 6. – С. 24.
 
[4] Подберезкин А.И., Соколенко В.Г., Цырендоржиев С.Р. Современная международная обстановка: цивилизации, идеологии, элиты. – М.: МГИМО (У), 2014. – 464 с.
 
[5] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 99–110.
 
[6] См., например: Новичков Н. Инновационные технологии на рынке военного кораблестроения // Рынки вооружений, 2014. № 12. – С. 2.
 
[7] Составлено по: Народонаселение мира в 2014 году. Мощь 1,8 миллиарда: подростки, молодежь и трансформация будущего. ЮНФПА, 2014 / URL:http://www.unfpa.org/sites/default/files/pub-pdf/RU-SWOPl4-Report%20Rev-Web-update%2024%20Nov.pdf (The Power of 1.8 Billion. Adolescents, Youth and the Transformation of the Future). URL:http://www.unfpa.org/sites/default/files/pub-pdf/RU-SWOP14-Report%20Rev-Web-update%2024%20Nov.pdf


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.