Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Наиболее адекватная стратегия противодействия: стратегическое планирование опережающего развития

Версия для печати
Рубрика: 
Большинство государств погибло скорее от самоистощения
в войне, чем в результате действий противника[1]
 
Б. Гарт
 
 
 
Высказанная Б.Л. Гартом мысль, на мой взгляд, далеко не бесспорна – всё-таки в войне погибло больше стран от поражения, чем от истощения, хотя даже некоторые победы истощенных войной государств, можно сравнить с поражением. Победа Великобритании во Второй мировой войне, «французская победа», стали началом развала их империй и глубокого социально- экономического кризиса. Поэтому выбор правящей элиты в пользу той или иной стратегии противодействия – если есть такое решение и присутствует воля правящей элиты и общества – самое ответственное решение, требующее консолидации всех сил нации[2]. Противоборство никогда не бывает «вполсилы», если это успешное противоборство. Даже относительно небольшие военные операции, как, например, десант США на Гренаду в 1983 году, требует высокой степени политической и военной мобилизации. Тем более, если оно переходит в военную форму, где требуется полная национальная мобилизация. Как писал в своё время В. Кейтель, «Война ведётся всеми средствами, не только силой оружия… война приобретает характер бедствия для всего государства… поскольку в такой войне каждый человек может не только обрести всё, но и потерять всё, он должен отдать войне все силы»[3].
 
Иными словами, выбор общества, нации и правящей элиты между сопротивлением, бескомпромиссной борьбой (а в современных условиях такая борьба и не может быть иной) и капитуляцией в той или иной форме – откровенной, публичной, либо скрытой, как у многих стран, отказавшихся фактически от своего суверенитета, – есть. И если принято решение о борьбе (войне), то неизбежно возникает вопрос о выборе наиболее эффективной стратегии[4]. Здесь, однако, не следует забывать, что реальная война начинается не с выстрелов, а с подготовки, в том числе и с влияния в необходимом направление на общество и правящую элиту противника в нужном направлении[5]. В том числе и по главному вопросу «войны и мира», ведь ещё до постановки такого вопроса в лагере противника может быть создана «пятая колонна», продвигающая нужные противнику решения (если такой силы нет, то это свидетельство плохой работы оперативных служб).
 
Как правило, такой выбор правящей приходится делать из уже имеющихся вариантов и ресурсов потому, что создание нового военного потенциала и разработка стратегии его использования требует немалого времени, которого в условиях войны всегда не хватает (вообще-то «ресурс времени» с началом противоборства становится важнейшим ресурсом, требующим отдельного анализа)[6]. Поэтому в реальности ситуация выглядит следующим образом: чем лучше государство подготовилось к военному противоборству ранее, тем больше у него шансов победить в таком противоборстве. Коррективы, вносимые в ходе военных действий и противоборства, всегда обладают повышенными издержками и пониженной эффективностью. Так, после начала войны Германии с СССР, приказы, отдаваемые ГКО часто не соответствовали реальностям и были ошибочны. Работа германского Генштаба до войны оказалась более эффективной, но и она допустила крупные ошибки, которые привели к провалу «блицкрига».
 
И тем не менее выбор наиболее эффективных средств и способов, конкретной военной стратегии,  остаётся за правящей элитой государства даже в условиях начавшегося конфликта.
 
Проблема однако, в том, что какие-то решения в ходе начавшегося конфликта уже нельзя полностью или даже частично реализовать. Прежде всего речь идет о фундаментальных разработках и НИОКР, результаты которых сказываются только в среднесрочной и долгосрочной перспективе, о крупном военном строительстве, требующем годы (например, военных судов), создании инфраструктуры и военно-промышленных мощностей, которые в условиях войны делать крайне трудно, и т. д. Из этого следует, что для такого государственного и военного планирования необходим достаточно точный стратегический прогноз развития ВПО и возможностей потенциального(ых) противника(ов), из которых можно успеть сделать своевременные выводы[7].
 
Исключительно важное значение в этой связи приобретает своевременная разработка силовых средств политики, которые не ограничиваются только военными средствами, а также способов (стратегии) их использования. При этом такие средства и способы не должны носить «зеркального» характера, а (как уже говорилось выше) должны быть ориентированы на повышение эффективности управления (противоборства) с противником в самых разных областях – от культурно-образовательной и научной до прямого применения ОМУ[8].
 
Именно поэтому нужен точный прогноз развития не только ВПО, но и СО, причём на разных ТВД, а также разных форм силовых конфликтов: средства и способы противодействия должны разрабатываться, как минимум, одновременно, а лучше с опережением уже на стадии НИОКР, но выбор за их использованием и производством остаётся за политически и военным руководством страны. Общий подход к этой проблеме можно отобразить на следующей схеме, иллюстрирующей принцип создания широкой системы средств и способов силового – военного и не военного – противоборства[9].
 
При принципиальной и очень существенной оговорке – правящая элита приняла бескомпромиссное решение активного сопротивления, которое в нашей схеме получило название «вариант № 4. Готовность к активным оборонительным и наступательным действиям». Этот вариант предполагает, в свою очередь,  выбор конкретной стратегии таких активных действий (конкретного варианта «Активного стратегического сдерживания») и общенациональной мобилизации – мероприятий  во внутренней и внешней политике. В настоящее время, на мой взгляд, можно говорить о том, что правящая российская элита в основном приняла «Вариант № 4»,  более того, в своём большинстве понимает его безальтернативность, но находится в состоянии  (процессе) как  выбора конкретного варианта стратегии, так и  непоследовательно проводит политику консолидации национальных ресурсов.
 
Решения В. Путина[10] и планы приоритетных проектов Правительства РФ, принятые в 2018–2019 годах, говорят в пользу выбора стратегии опережающего («прорывного»») научно-технического и социально-экономического развития, которое одновременно рассматривается и главным инструментом обеспечения безопасности. В этом смысле стратегия В.В. Путина не отличается от стратегии Д. Трампа, который рассматривает в качестве важнейшего приоритета сохранение технологического и промышленного лидерства США[11] (одновременно, как считают эксперты РЭНД, видят в этом наиболее эффективный инструмент внешнеполитического влияния)[12]. Проблема, однако, состоит в реализации этих планов: России, долгое время отстающей от лидеров мирового развития, необходим прирост ВВП и промышленного производства не 1–1,5%, а, как минимум, в последние десятилетия в Китае и Индии – 6,5–7%. Прежде всего потому, что огромные по сравнению с российской, экономики США и стран ЕС, обеспечивая рост ВВП в 2–3,5%, стремительно увеличивают разницу в военной мощи западной ЛЧЦ и коалиции с российской ЛЧЦ. Эти и другие особенности говорят о том, что современная Россия и ВПО находятся в состоянии «переходного периода» резкого обострения МО и перехода к военно-силовому сценарию развития ВПО в одном из его наихудших вариантов[13].
 
Поэтому России следует исходить из реалий ограниченности национальных ресурсов, что, в свою очередь, накладывает очень серьёзные ограничения на выбор стратегии активного противоборства, который затягивается. Элементы этой стратегии отчасти просматриваются в решении В.Путина об усилении ВКС (прежде всего, численности СУ-50 и другой авиации), модернизации РВСН и ПЛАРБ, а также обновлении ВВСТ и укреплении ВС, но не только: с опозданием, но в России поняли исключительно важное значение информационных технологий, ИИ и средств связи, развитие которых предполагается стимулировать с помощью государства.
 
Поняли в целом в российской элите и то, что эффективное противодействие возможно только с помощью системы средств и мер очень широкого спектра, включающей как укрепление инструментов «мягкой силы», так и военной мощи[14]. В целом модель такого системного противодействия можно изобразить следующим образом, как это показано на рисунке.
 
 
Оценка политики США английскими авторитетными экспертами: «Никто больше не относится к Америке легкомысленно. И враги, и друзья знают, что она готова использовать весь свой экономический арсенал, защищая собственные интересы. Америка прибегает к новой тактике хладнокровного балансирования на краю войны и к новым видам оружия, пользуясь своим положением нервного центра мировой экономики и не давая потокам товаров, идей, информации и денег свободно проходить через границы. В ком-то этот образ мощной сверхдержавы 21 века вызывает энтузиазм. Но такое поведение может спровоцировать кризис, ведь оно ставит под сомнение самый ценный актив Америки – ее легитимность.
 
Возможно, вы думаете, что влияние Америке обеспечивают ее 11 авианосцев, 6 500 ядерных боеголовок или ее якорная функция в МВФ. Но кроме этого она еще и центральный узел в деловой сети, лежащей в основе глобализации. Эта сеть фирм, идей и стандартов отражает и приумножает возможности Америки. Хотя в эту систему и входят товары, идущие через снабженческие цепочки, в основном ее составляющие нематериальны. Под контролем Америки или у нее на территории находится более 50 % межгосударственных ресурсов, необходимых для реализации бизнес-проектов, венчурных капиталов, телекоммуникационных систем, лучших университетов мира и фондовых активов. Примерно 88 % всех валютных сделок в мире осуществляются в долларах. Повсеместно на планете постоянно используются карты «Visa», в долларах выставляются счета, люди спят рядом с устройствами с чипами «Qualcomm», смотрят «Netflix»  и работают в компаниях, куда инвестирует средства «BlackRock».
 
Иностранцы идут на все это, потому что в конечном итоге им это выгодно. Может, и не они устанавливают правила игры, зато они получают доступ к американским рынкам и могут рассчитывать на справедливое отношение к себе, наравне с американскими фирмами. Глобализация и технологии сделали эту сеть еще более мощной, хотя доля США в мировом ВВП и уменьшилась с 38 %, которые были в 1969 году, до сегодняшних 24 %. Китай пока не может с ними конкурировать, хотя его экономика по размеру и приближается к американской»[15].
 
Главный вывод, который следует  из выбора правящей элиты в пользу «Варианта № 4» («Готовность к активным оборонительным и наступательным действиям») следующий[16]:
 
1. Современное силовое противоборство происходит во всех областях взаимодействия субъекта ВПО с другими субъектами, акторами и факторами. Военно-силовое противоборство выступает частью, набором средств и способов более широкого спектра противоборства между различными субъектами и акторами ВПО.
 
2. Наиболее эффективными внешнеполитическими инструментами силового противоборства (наименее дорогими, менее рискованными и результативными) стали результаты научно-технического, технологического и социального развития, которые используются в качестве внешнеполитических инструментов.
 
3. В случае выбора Россией «Варианта № 4» стратегии необходимо иметь ввиду, что возможное отсутствие глобальной войны между главными участниками ВПО будет не только компенсировано многочисленными военно-силовыми конфликтами, но и войнами на отдельных ТВД и в отдельных регионах. Это предполагает:
 
а). Ведение длительной войны и необходимость иметь стратегические запасы и резервы (по примеру войн в Афганистане, Ливии, Ираке, Сирии и на Украине).
 
б). Увеличение вероятности ведения войны на разных ТВД – от Арктики до Среднеазиатского ТВД.
 
4. Основные особенности современного мирового противоборства:  системность, нацеленность на национальные системы ценности и суверенитет, продолжительность отдельных периодов силового противоборства и ожесточённость.
 
3. Отсутствие промежуточных политических целей, резкое снижение возможностей для переговоров (в т.ч. по ограничению ВВСТ и военной деятельности) и политических компромиссов.
 
4. Системность и комплексность использования всех силовых средств политики, которые стирают грань между военными и не военными средствами и способами силового воздействия.
 
5. Наконец, главное – необходимо реализовать заявленные планы научно-технологического скачка в развитии России, которая к 2019 году только-только вышла на уровень развития РСФСР 1990 года.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Стратегия непрямых действий: (пер. с анг.) / Бэзил Лиддл Гарт. – М.: АСТ, 2018. – С. 501.
 
[2] Стратегическое сдерживание: новый тренд и выбор российской политики: монография / А.И. Подберёзкин, М.В. Александров, К.П. Боришполец и др. – М.: МГИМО-Университет, 2019. – 656 с.
 
[3] Кейтель В. Размышления перед казнью. – М.: Вече, 2017. – С. 169–170.
 
[4] Формально существующие  стратегии национальной безопасности постоянно требуют корректировки потому, что не успевают отражать адекватно быстро меняющиеся реалии. Поэтому нужны новые редакции таких нормативных документов, а также их своевременное и широкое публичное обсуждение. См. подробнее: Подберёзкин А.И. Раздел «Прогноз развития ВПО и военной организации «российского ядра» ЛЧЦ» / В работе «Стратегия национальной безопасности России в XXI веке: аналитич. доклад». – М.: МГИМО-Университет, 2016. – С. 245–260.
 
[5] Проект долгосрочной стратегии национальной безопасности России с методологическими и методическими комментариями: аналит. доклад / [А.И. Подберёзкин (рук. авт. кол.) и др.]. – М.: МГИМО-Университет, 2016. Июль. – 86 с.
 
[6] Стратегическое прогнозирование и планирование внешней и оборонной политики: монография: в 2-х т. / под ред. А.И. Подберёзкина. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – Т. 1. Теоретические основы системы анализа, прогноза и планирования внешней и оборонной политики. – 2015. – С. 112–123.
 
[7] Этой теме посвящено несколько работ, из которых наиболее актуальной является: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке. – М.: Издательский дом «международные отношения», 2018. –1596 с.
 
[8] Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 42–46.
 
[9] Мир в ХХI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам: монография / А.И. Подберёзкин, М.В. Александров, О.Е. Родионов и др. – М.: МГИМО-Университет, 2018. – 768 с.
 
[10] Путин В.В. Указ «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» № 204 от 7 мая 2018 г.
 
[11] Nelson R.M. U.S. Sanctions and Russian Economy. Congressional Research Service. February 17, 2017.
 
[12] Подберёзкин А.И., Подберёзкина О.А. Влияние санкций Запада на политический курс и экономику России. Часть II // Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2018. – № 12. – С. 7-9.
 
[13] См. подробнее: Подберёзкин А.И. «Переходный период» развития военно-силовой парадигмы (2019–2025 гг.). Часть I и Часть II // Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2019. – № 4, № 5. – С. 5–28 и С. 5–31.
 
[14] См. подробнее специальную работу, посвященную этой проблеме: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке. – М.: Издательский дом «международные отношения», 2018. –1596 с.
 
[15] Америка развёртывает новые экономические вооружения // Экономист. 10.06.2019
 
[16] Подробнее: Стратегическое сдерживание: новый тренд и выбор российской политики: монография/ А.И. Подберёзкин, М.В. Александров, К.П. Боришполец и др. – М.: МГИМО-Университет, 2019. – 656 с.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.