Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Некоторые региональные враждебные стратегии западной ЛЧЦ и сценарии развития СО

Версия для печати
Рубрика: 
… пять ключевых областей ведения дистанционной войны:
специальные операции…; частные военные кампании…;
автономные системы вооружений; кибероперации;
разведка наблюдение и обнаружение… обнаруживают
принципиальные разногласия между общественным
мнением о них и действительными военными и
политическими намерениями и возможностями[1]
 
… нынешний генеральный секретарь
 
Коммунистической партии Китая Си Цзиньпин (Xi Jingping)
сделал своим приоритетом консолидацию в своих руках власти
над различными сферами правительства – в частности над армией
и службой разведки — над которыми прежние генеральные секретари
не имели единоличного контроля…, он также начал движение по
направлению к «сильной, эффективной» и «активной» внешней политике[2]
 
К. Джонсон, автор доклада о стратегии КНР
 
 
Анализ развития будущих региональных сценариев развития СО похож  больше на фантазии, чем на научное исследование. Причем эти фантазии и прогнозы, как правило, опираются на прогнозы развития ВиВТ, а не на те социально-политические функции, которые и являются основными, но скрываются от посторонних глаз. Так, развитие пяти областей дистанционного ведения боевых действий, о которых говорилось выше, имеет существенные политические последствия, не упоминающиеся, как правило, при их оценке. В частности, они позволяют значительно повысить эффективность использования специальных сил, а также увеличить значение частных военных кампаний (ЧВК) в политике, а использование дистанционно дронов ведет к множеству непредсказуемых последствий. Прежде всего с точки зрения потерь гражданского населения и масштабов общих военных издержек, а также контроля со стороны политического руководства и общественности, в результате которых, – отмечают авторы авторитетного исследования, – снижается ценность человеческой жизни[3].
 
Таким образом анализ и прогноз развития степени быть следствием анализа общественной, политической и международной ситуации в регионе, а не простой экстраполяций развития ВиВТ.
 
Прав, безусловно А. Колесников, который писал в конце 2014 года о реализации худшего для России сценария: «В чем состоит метод построения унылых партийно-правительственных сценариев того, что фигурально называется «развитием»? Формула проста, как портянка пожарного: экстраполяция в будущее текущих трендов плюс расчеты цены на нефть[4].
 
Действительно, принятый после долгого обсуждения в июне 2014 года Федеральный Закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации»[5] завершил один из этапов «возвращения» прогнозов и планирования в практическую политику России, хотя и с большим опозданием и издержками, которые будет нести наше государство и его граждане из-за либеральной вакханалии в госуправлении последних десятилетий. Этот Федеральный Закон, конечно же, не исправил ситуацию с прогнозами и планированием, которая в области ВПО–СО только-только начала осязаемо восприниматься руководством страной, правительством и МО.
 
Следует сказать, что объективно, внезависимости от отношений между ЛЧЦ, существует не только деление планеты на отдельные регионы (с точки зрения экономической и социальной географии), но и этнические и культурные общности, которые отличаются и будут отличаться друг от друга своей историей, культурой, системами ценностей и интересов. В частности, некоторые попытки предлагают следующее деление.
 
[6]
 
Очень важно понимать, что глобальная стратегическая обстановка (СО) может быть представлена и как некое множество региональных СО, своего рода «шахматных доск», на которых играют многочисленные субъекты ВПО, причем нередко непредсказуемо и автономно. Эту ситуацию для наглядности можно представить в виде некой логической картинки.
 
 
Важно также подчеркнуть, что условия развития ВПО и тем более конкретные обстоятельства развития СО в различных регионах существенно, с порой и полярно отличаются друг от друга. Так, если говорить о заинтересованности тех или иных стран в природных ресурсах, например, нефти, то себестоимость ее добычи в разных регионах будет очень существенно отличаться друг от друга, точнее – трудно найти два схожих по себестоимости добычи региона, что хорошо видно на следующем примере[7].
 
 
 [8]
 
Учитывая, что глобальные конфликты между локальными цивилизациями критически опасны и редки, со второй половины XX века реальные войны и конфликты происходят на региональном и локальном уровне. Именно они характеризовали прежде всего состояние ВПО и СО в мире после Второй мировой войны, именно они, в конечном счете, реализовывали политические цели и задачи с помощью военной силы[9], несмотря на все идеологические и политические глобальные противостояния, «холодную войну» и геополитические споры. Учитывая же, что в XXI веке западная и некоторые другие локальные цивилизации будут стремиться защитить свои интересы с помощью военной силы, угроза обострения региональных локальных конфликтов становится наиболее актуальной. Соответственно и стратегическая обстановка в мире и в отдельных регионах будет формироваться во все большей степени под влиянием этих факторов: готовности использовать военную силу и обострения региональных конфликтов. Иначе говоря, любая региональная СО изначально будет сознательно и целенаправленно готовиться под региональный или локальный конфликт со всеми вытекающими последствиями.
 
[10]
 
Для иллюстрации этой мысли можно привести следующий пример. По оценкам А. Кокошина объем ВВП КНР за 1978–2010 годы вырос в 115 раз, а в следующие 18–20 лет превысит американский на 30%. При этом А. Кокошин обращает внимание на то, что средняя продолжительность жизни увеличилась с 40 лет до 73, а доход – на 600%[11].
 
Важно привлечь особенное внимание к этим переменам, отражающим качественный рост национального человеческого капитала, чье значение для государственной и национально-цивилизационной мощи в XXI веке стало решающим[12]. Если учесть, что население КНР, и Индии приближается к 1,5 млрд человек, а Бразилии, Индонезии, Мексики и целого рода других государств становится по своей величине соизмеримым и даже превосходит прежние – страны лидеры, то неизбежно приходишь к выводу о радикальном изменении соотношения не только демографических, но и политических, и экономических и военных сил во всех регионах планеты – от Европы до Африки и Латинской Америки, но особенно АТР.
 
Подобные резкое и повсеместное, глобальное изменение соотношения сил приведет неизбежно к изменению ВПО в регионах и ускорению процесса формирования СО в регионах отдельными странами и коалициями, когда военная сила будет обеспечивать национальные интересы самого широкого порядка – от ценностных и политических, до экономических, финансовых, торговых и военных. Исследователь Ф. Войтоловский выделяет, например, следующие задачи во внешней политике США по отношению к Европе, решаемые с помощью военной силы, которые могут быть формализованы на рисунке[13]:
 
 
Таким образом военная политика США в мире (а не только в Европе) обеспечивает широкий круг интересов США в регионе или государстве, включая интересы, которые очень далеки от интересов собственно обеспечения национальной безопасности США.
 
 
___________________________________
 
[1] New Ways of War: Is Remote Control Warfare Effective? / The Remote Control Digest. October. 2014. P. 10.
 
[2] Johnson Ch. K. Decoding China's Emerging «Great Power» Strategy in Asia // US News and World Report / Цит. по: эл. ресурс: «ЦВПИ». 2014. 22 июня / http://eurasian-defence.ru/
 
[3] New Ways of War: Is Remote Control Warfare Effective? / The Remote Control Digest. October. 2014. P. 60.
 
[4] Колесников А. Как Россия наступила на «отравленные грабли». 2014. 19 декабря / http://www.forbes.ru/
 
[5] Федеральный Закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации» / http://www.Президент.рф. 2014. 28 июня.
 
[6] New Ways of War: Is Remote Control Warfare Effective? / The Remote Control Digest. October. 2014. P. 7.
 
[7] Касаев Э. Мегапроект? Остановить! // Эксперт. 2014.17–23 ноября. № 47 (924). С. 49.
 
[8] New Ways of War: Is Remote Control Warfare Effective? / The Remote Control Digest. October. 2014. P. 30.
 
[9] Долгосрочные сценарии развития стратегической обстановки, войн и военных конфликтов в XXI веке: аналитич. доклад / А.И. Подберезкин, М.А. Мунтян, М.В. Харкевич. М. : МГИМО-Университет, 2014. С. 50–69.
 
[10] Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее. Т. V. Цивилизации: прошлое и будущее. М. : 2008. С. 101 / http://library.newparadigm.ru/files/b5r.pdf
 
[11] Кокошин А.А. Некоторые макроструктурные изменения в системе мировой политики. Тенденции на 2020–2030 годы // Полис. 2014. № 4. С. 43.
 
[12] Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал Т. I. М. МГИМО(У). 2012.
 
[13] Ситуационные анализы. Вып. 4. Америка в фокусе российских исследователей: история и современность / Т.А. Шаклеина [и др.] М. : МГИМО-Университет, 2014. С. 11–15.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.