Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Необходимость системного анализа ВПО

Версия для печати
Рубрика: 
«Изменение взглядов достигается более легко и быстро незаметным проникновением новой идеи или же
посредством спора, в котором инстинктивное сопротивление оппонента преодолевается обходным путём»[1]
 
Бэзил Лиддел Гарт
 
 
 
ВПО так и не научились анализировать, а тем более прогнозировать, хотя делают это или пытаются (или вынуждены) очень часто, как правило, перед тем как озвучить какой-нибудь документ или очередную стратегию. По привычке, вместе предисловия. Или преамбулы. Получается либо неверная оценка состояния МО и ВПО, либо вообще ни о чем – так мысли вообще, из которых трудно сделать какие-то осознанные выводы. Тем более никто так и не понес за такую неверную оценку ответственность. Если ни политическую, то хотя бы моральную. Ну, ладно, Гитлер, – с него не спросишь. Но ведь и среди ныне живуших таковых немало – от Горбачева до Козырева.
 
Поэтому главный вопрос (на который, кстати, нет общепринятого ответа), что такое военно-политическая обстановка? Какова её структура, особенности, наиболее характерные черты и пр.
 
Собственно анализ ВПО возможен в том случае, когда этот анализ системный и комплексный, что предполагает:
 
Во-первых, когда выбираются все три основные самые общие подходы исследования, которые должны быть интегрированы в целях получения максимально надежного результата – методы традиционных научных исследований, опирающиеся на анализ объективных возможностей, тенденций и роли отдельных факторов, методы оценки и прогноза субъективных намерений участников политического процесса и методы анализа возможных последствий развития социальных систем (государств, акторов, коалиций и т.д.) в условиях непредсказуемости и нарастающей энтропии в деятельности человечества.
 
Во-вторых, когда требуется комплексный специальный анализ состояния МО и ВПО с точки зрения всех его социальных, экономических и военных аспектов, предполагающий анализ, например, не только всех составляющих военную мощь государства[2] и других субъектов ВПО, но и перспективы развития других факторов, формирующих ВПО. В частности, важна, например, строгая последовательность, которой придерживаются в США при разработке собственно военных программ и концепций, а также видов и систем ВВСТ. Эта последовательность коротко выглядит следующим образом:
 
Первый этап: Определение долгосрочных национальных интересов:
 
– обеспечение безопасности США, граждан и союзников;
 
– поддержка сильной и растущей экономики в открытой мировой экономической системе (доступ на все рынки);
 
– уважение универсальных ценностей;
 
– мировой порядок, возглавляемый США.
 
Второй этап: Определение интересов национальной безопасности:
 
– выживаемость нации;
 
– предотвращение катастрофических атак на территорию США;
 
– безопасность мировой экономической системы;
 
– безопасность союзников;
 
– защита американских граждан за границей;
 
– сохранение и распространение международных норм
 
Третий этап: Национальные военные цели:
 
– сдерживание и поражение противников;
 
– разрушение и уничтожение экстремистских организаций;
 
– усиление глобальной сети союзников и партнеров[3]
 
Таким образом, формирование военной политики США происходит в порядке строгой приоритетности от политики по обеспечению национальных интересов к политике безопасности и затем – собственно военной политике. Из этого следует, что анализ ВПО (который намного сложнее анализа политики США) должен включать более широкие аспекты состояния и перспектив развития человечества, ЛЧЦ, государств и коалиций, акторов, других субъектов МО и ВПО, а также тенденций в развитии общества, экономики и государств. Поэтому изначально требуется, как минимум, системный анализ с точки зрения, как минимум нескольких стратегических направлений.
 
Только сделав такой многоаспектный анализ можно приступать к третьему этапу – анализу и прогнозу политики субъектов ВПО в области безопасности, который также будет сопрягаться с системным анализом общего состояния МО.
 
 
Каждый из этих «блоков» информации и знаний предполагает не только собственное и часто самостоятельное исследование ВПО и политики субъекта, но и анализ его взаимосвязей с другими «блоками» и отдельными проблемами влияющими на формирование МО-ВПО-СО. Важно подчеркнуть, что как МО, так и ВПО характеризуется определенным состоянием субъектов и акторов внутри самих этих систем, которые развиваются, взаимодействуют (иногда противоречат друг другу), противоборствуют[4]. Причём в самом современном состоянии уже заложена их история, традиции, инерция и последствии. И в нём же существуют условия для прогноза будущего состояния, обязательные для стратегического планирования внешней и военной политики.
 
Сказанное имеет исключительно важное значение, например, с точки зрения достижения одной из важнейших военно-политических целей субъектов ВПО – внутриполитической дестабилизации своего противника и формировании изначально благоприятной (для себя) и неблагоприятной (для других) ВПО, что мы наглядно наблюдаем в последние годы по отношению к России. Логика развития подобного анализа от более высокого уровня к более низким уровням достаточно проста.
 
В самом общем виде, не вдаваясь в детали анализа структур МО-ВПО-СО, выглядит следующим образом: изначально делается общий обзор и анализ состояния и развития человеческой цивилизации, на основании которого формируются представления о наиболее перспективных и вероятных сценариях развития МО. Затем, на базе наиболее вероятных сценариев развития МО, рассматриваются возможные и наиболее вероятные сценарии развития ВПО. В идеале – обосновывается не только модель наиболее вероятного сценария развития ВПО, но одного из её конкретных вариантов.
 
Затем эти варианты развития ВПО рассматриваются под углом зрения возможных сценариев развития СО, войн и военных конфликтов.
 
 
Для целей работы поэтому полезно изложить самую общую логику, достаточно абстрактную модель исследования политики того или иного субъекта или актора МО, которую можно графически (очень упрощенно) изобразить следующим образом[5].
 
Модель политического процесса субъекта (актора) МО-ВПО[6]
 
В процессе развития логики рассуждений основные блоки этой упрощенной модели будут распределяться следующим образом:
 
– группа факторов «А», – требующая прежде всего анализа (и прогноза) состояния и развития представлений правящей элиты о системе ценностей и интересах (глобальных, государственных, национальных, классово-социальных, групповых, личных и т. д.). Это – базовая исходная точка любого политического анализа, требующая очень серьезного исследования всей политики субъекта (актора) МО-ВПО, а не только его внешней или военной политики. Однако нередко как раз в этой области анализ сокращается до непозволительного минимума, что ведёт к грубейшим ошибкам: нужно знать культуру, историю, традиции субъекта, а не только его военно-экономический и военный потенциал.
 
Именно на этом уровне формируются основы политических и иных интересов, которые, во-первых, достаточно объективны в отличие от других блоков модели, а, во-вторых, имеют самоё общее, долгосрочное и принципиальное значение: цели и задачи могут быстро меняться, внешние условия также могут быть динамично изменены, а тем более динамичны представления правящей элиты и даже некоторые виды ресурсов. Но в отличие от всех этих групп интересы и ценности – наиболее объективны и постоянны, хотя это отнюдь не означает, что представление о них может носить искаженный характер (как во времена Ельцина-Горбачева, «Д»–«А»), либо сознательно искажаться извне («Б»–«А»);
 
– группа факторов «Б», – концентрируется собственно анализ и прогноз развития состояния МО и ВПО и его отдельных групп факторов (например, политики ЛЧЦ) («Д»–«Б»). Трудность анализа этой группы факторов заключается в том, что их численность может составлять десятки тысяч показателей и еще больше взаимодействий. Например, отношения между субъектами МО и ВПО (более 200 государств) или основными акторами (тысячи международных и национальных акторов) составляют очень пеструю и нередко противоречивую картину, хотя с точки зрения формирования политики безопасности субъекта (например, России) это влияние ограничено 9–11 основными особенностями, сформулированными в Стратегии национальной безопасности и Военной доктрине России;
 
– группа факторов «В», – представляющая собой собственно анализ и прогноз развития политики и стратегии России («Д»–«В»). Можно сказать, что это наиболее традиционная и известная группа факторов, анализом которой занимаются МИД, разведки, учёные и пр. институты государства и общества. Проблема однако заключается в том, что изучение только политики (как это до сих пор практикуется и преподается в наших университетах) имеет мало смысла потому, что требует неизбежно изучения смежных областей, которые отнесены к другим группам факторов;
 
– группа факторов «Г» – анализ существующих и прогноз развития ресурсов и иных возможностей субъекта политики. Она также достаточно традиционна и сводится к классическому изучению военных и государственных возможностей – экономических, военных и пр., которые относят к военному потенциалу государств.
 
– наконец, группа факторов «Д», – которая отражает информационные, идеологические и когнитивные возможности правящей элиты и её институтов, в конечном счёте способность оперативного принятия и реализации собственных решений, способности сопротивляться внешнему влиянию и давлению, что означает в конечном счёте эффективность государственного и общественного управления. При этом необходимо помнить две главные особенности этой группы факторов: во-первых, эти представления могут быть крайне субъективны и, во-вторых, подвергаться сильнейшему внешнему и внутреннему влиянию. Это означает, что данная группа факторов – наиболее уязвимое звено в системе принятия политических решений и, соответственно, – наиболее приоритетная цель для внешнего воздействия.
 
Таким образом задача разработки эффективной Стратегии национальной безопасности и Военной доктрины России распадается изначально на несколько самостоятельных задач, в центре которых находится анализ 5 групп важнейших факторов, о которых коротко было сказано выше. Очевидно, что для её решения нужен комплексный подход, в котором будут заняты как политологи и военные специалисты, так и экономисты, финансисты, культурологи, социологи и другие эксперты.
 
Очевидно также, что необходимо будет осветить и взаимосвязи и взаимовлияния множество других областей, имеющих огромное значение, – например: – вектор «Б»–«В» (влияния ВПО на политику страны) – или вектор «В»–«Г» (стратегия государства) и т. д.
 
К сожалению, российских работ, посвященных военно-политическим проблемам, было опубликовано в последние годы мало, а те из них, которые охватывают теоретические и методологические вопросы анализа ВПО, – вообще насчитывают единицы, изданные, к тому же, крошечными тиражами. Так, фундаментальная работа генерала А.И. Владимирова («Основы общей теории войны: монография в 2 ч. М.: «Синергия», 2013), изданная тиражом 1000 экземпляров, осталась фактически не замеченной, впрочем, как и некоторые другие фундаментальные издания. Таким же тиражом изданы и работы И.М. Попова, М.М. Хамзатова, представляющие собой оригинальный подход к стратегии, и других авторов. Достаточно сказать, что фундаментальная работа авторов АГШ о военной политике страны была издана в первом десятилетии нового века под грифом «ДСП».
 
При этом, как и вообще в политике, в военно-политической области знания, оценки и тем более прогнозы, несут на себе, как уже упоминалось, очень серьёзный субъективный отпечаток (в работе, обозначенный векторами «Д»–«А» и т.д.), избежать которого полностью невозможно, но уменьшить их нередко очень негативное влияние (как это было в России при оценке Д. Трампа) при правильном подходе вполне реально и порой крайне необходимо[7].
 
Для этого необходимы разработки общетеоретического и методологического характера, имеющие не абстрактный, а вполне прикладной характер. В качестве примера можно привести фундаментальную работу, подготовленную авторами 46 Института МО РФ «Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации» в 2018 году[8].
 
Именно стремление к максимально объективной (и точной, как следствие) оценке и минимизация негативных субъективных оценок и прогнозов в области МО и ВПО является, на мой взгляд, главной задачей тех, кто занимается этой работой на практике – в войсках, академиях, университетах, посольствах и резидентурах. Избежать субъективности и неточности невозможно, но снизить влияние субъективных оценок – вполне реальная задача, тем более, что решение предстоит принимать в любых условиях. Как справедливо отметил в свое время маршал Б.М. Шапошников, «Каждому военному деятелю хорошо известно, что обстановка никогда не бывает ясна и всегда приходится считаться с неизвестностью. Но это обстоятельство не останавливает ни одного военного перед принятием решения»[9]. О том, насколько субъективна политика и особенно война писал еще основоположник политического реализма древнегреческий историк Фукидид (ок. 460 – ок. 400 г. до н.э.), который в своей «Истории Пелопоннесской войны» пожалуй, впервые хорошо показал основы военно-политические особенности войны, роль силы, значение мотивов и пр. Можно сказать, что именно Фукидид показал первостепенное значение объективных факторов, которые позже абсолютизировал Н. Макиавелли (1469–1527) в своей легендарной работе «Государь»[10].
 
Иными словами, абсолютно точной и исчерпывающей информации о состоянии, а тем более перспективах развития МО и ВПО не может быть даже теоретически, хотя, надо признать, что в последние годы по мере резкого роста возможностей информационных средств, когда объем и качество такой информации, а также скорость ее передачи выросли на несколько порядков, возможностей стало намного больше. В ещё большей степени эти возможности увеличатся уже в ближайшем будущем в связи с появлением «больших баз данных, увеличением скорости обработки информации и появлением искусственного интеллекта (ИИ). Уже сегодня действующие модели развития ВПО и СО в России, работающие в разных организациях позволяют в значительно большей степени чем прежде опираться на объективную информацию. Тем не менее говорить о возможности 100% точного анализа, а тем более прогноза развития ВПО, не говоря уже о СО, нельзя. Именно поэтому стоит задача ускоренного развития теории, методик и конкретных приемов точного анализа прогноза развития ВПО.
 
Динамика изменений большинства факторов и тенденций, формирующих МО и ВПО, такова, что можно говорить о взрывообразном росте численности таких факторов и тенденций, их показателей и критериев, которые прежде не только не учитывались, но даже и вообще не принимались во внимание. Так, если в XIX и XX веках анализ МО и ВПО ограничивался по сути только анализом военных потенциалов несколько ведущих государств (демографии, экономики, армии, артиллерии флотов и пр. критериев мощи основных европейских держав и США), то в XXI веке этого стало уже явно недостаточно. Появилась острая потребность и реальная возможность учитывать гораздо больше число факторов, – участвующих в формировании не только ВПО, но и СО. Так, например, существующие возможности позволяют контролировать СО в космическом пространстве с участием 150 тыс. объектов.
 
 
Обратная сторона процесса стремительного нарастания объектов информации и возможностей их обработки заключается в том, что избыток информации нередко лишает возможности своевременного анализа. Представляется, что развитие ИИ в этой области позволит избавиться от этой неприятности, но и здесь, учитывая огромное влияние субъективных факторов, важна изначально некая система, идея, концепция. Необходим анализ и стратегический прогноз совокупности существенных свойств вероятной военной угрозы, отражающих их специфические особенности в области межгосударственных и внутригосударственных отношений[11]. Именно эта, прежде всего, политическая часть анализа ВПО стала в настоящее время главной частью военного планирования потому, что именно политические цели войны определяют масштабы и качество необходимых средств (ВВСТ), класс ВВСТ[12] и способы силового противоборства.
 
 
 
_______________________________________
 
[1] Лиддл Гарт, Бэзил. Стратегия непрямых действий. М.: АСТ, 2018, с. 15.
 
[2] Военная мощь государства – зд.: совокупность всех постоянно задействованных в военное и мирное время материальных и духовных сил государства (точнее – нации), которые оно способно отмобилизовать для ведения войны (отражения агрессии).
 
[3] The National Military Strategy of the United States of America 2015. Wash., 2015, June, P. 5
 
[4] Подберёзкин А., Крылов С. Политика, война и международная безопасность в XXI век // Обозреватель, 2019, № 10, сс. 21–41.
 
[5] Подобный подход использовался мною неоднократно и был не раз апробирован в различных изданиях: См., например: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в XXI веке. М.: МГИМО-Университет, 2018. 1599 с.
 
[6] Подберёзкин А., Крылов С. Политика, война и международная безопасность в XXI век // Обозреватель, 2019, № 10, сс. 26–27.
 
[7] См., например, основные военно-политические документы Д. Трампа, в частности: Summary of the 2018 National Defense Strategy of the United States of America. Wash., Jan. 2018. P. 3–11.
 
[8] Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации. М.: Издательский дом «Граница», 2018. 512 с., с ил.
 
[9] Шапошников Б.М. Мозг армии. М.: Общество сохранения литературного наследия, 2016, с. 648.
 
[10] Алексеева Т.А. Современная политическая мысль (XX– XXI вв.). Политическая теория и международные отношения. М. 2016, сс. 167–170.
 
[11] Военно-политический характер военной угрозы – анализ не только свойств, но и анализом политических целей возможного военного конфликта и возможностей потенциального противника (коалиции).
 
[12] Класс ВВСТ – совокупность образцов ВВСТ, объединённых с учётом их предназначения, функциональных и конструктивных особенностей и значений ТТХ.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.