Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Основные направления военного противостояния и войн, вытекающие из различных вариантов развития МО

Версия для печати
Рубрика: 
Военные действия России  подрывают региональную безопасность
как прямо, так и через развитие «прокси» сил[1]
 
Национальная военная стратегия США
 
В настоящее время Россия столкнулась с целой серией
фундаментальных геополитических…, военных вызовов[2]
 
Центр анализа стратегий и технологий
 
 
Основные особенности будущей ВПО и СО, международных и внутренних войн и конфликтов, в соответствии с предлагаемой мною логикой, будут определяться тем, по какому из вариантов развития сценария МО будут развиваться те или иные варианты ВПО. Так, «реалистический» вариант развития сценария МО предлагает, как минимум:
 
– во-первых, его неизбежную эскалацию в направлении увеличения собственно военного компонента, т.е. движения в сторону «пессимистического» варианта развития сценария МО;
 
– во-вторых, наличия нескольких вариантов его реализации в виде формирования соответствующих вариантов ВПО (на рисунке выше это варианты № 4, № 5 и № 6).
 
– в-третьих, эти варианты ВПО, в свою очередь, будут конкретизироваться в вариантах СО, войн и конфликтов, которых, естественно, будет значительно больше.
 
Если попробовать предположить в начале 2017 года, какие именно варианты ВПО и соответствующие им конкретные варианты СО могут быть после 2025 года, то, исходя из предыдущей логики и рассуждений, можно допустить, что:
 
– вариант ВПО («реалистического» варианта развития сценария МО), обозначенный на рисунке как № 4, может означать создание враждебного окружения для России по периметру всех ее границ – от Арктики (через Финляндию, страны Прибалтики, Украину, Турцию и бывшие республики Средней Азии, Монголию, (нейтральный) КНР и КНДР, Японию и границы США.
 
Этот вариант означает возможность ведения войны одновременно на нескольких ТВД по аналогии с Крымской войной XIX века, но, как минимум, 2,5 войн: полномасштабных – на Украине и в Средней Азии, и одной, «маленькой» войны на Дальневосточном ТВД с участием Тихоокеанских союзников США;
 
– вариант ВПО № 5 может означать развитие полномасштабного конфликта с НАТО в Европе вдоль всей границы – от Норвегии до Молдавии и Кавказа, а также в Средней Азии;
 
– вариант ВПО № 6 может означать нападение воздушно-космических сил западной ЛЧЦ на Россию со всех стратегических направлений (севера, из Арктики, из Азии и Индийского океана, из региона Дальнего Востока и из Европы), с целью полного уничтожения военного потенциала России.
 
Естественно, что конкретные варианты СО будут после 2025 года определяться целым рядом обстоятельств, а эти варианты во многом будут формировать особенности будущих войн и конфликтов. Думается, что эти выводы применимы по отношению ко всем трем вариантам развития сценария МО, а не только «реалистическому» варианту.
 
Особенность развития сценария «Военно-силового противоборства» в любом из его реализуемом после 2025 года вариантов предполагает:
 
– во-первых, создание специальных политических органов сетецентрического управления внутриполитической ситуаций не только во всей России, но и в ее отдельных регионах, например, на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири, Татарстане, Карелии и в других регионах, ориентированных на формирование национальных и социальных региональных конфликтов.
 
– во-вторых, обеспечении этих органов управления информационными, медийными, экономическими и иными ресурсами, включая силы и средства для осуществления специальных операций;
 
– в-третьих, создание органов управления и группировок сил и средств вооруженных сил для последующего ведения войны на ТВД и возможной глобальной войны.
 
В рамках сетецентрической войны по «пессимистическому» варианту военно-силового сценария развития МО после 2025 года предполагается использовать все ВС западной ЛЧЦ, которые будут ориентированы функционально на эти геополитические цели по аналогии с существующей системой управления ВС США, но с той разницей, что:
 
– будут максимально использованы коалиционные возможности и силы внутренней оппозиции России, т.е. управление ВС западной ЛЧЦ будет не только политически системно, но и сетецентрично, с военно-технической точки зрении и сетевым – с точки зрения социальной, внутриполитической;
 
– в значительной мере пропорции внутри механизмов управления ВС США и коалиции в отношении РФ будут «исправлены» в пользу «мягкой силы», экономических и информационных средств, механизмов социальной инженерии, внутриполитических диверсий и т.д.
 
Иными словами, существующая матрица управления ВС США должна быть существенно модернизирована для решения задач, стоящих перед вариантами сценария глобального «Военно-силового противоборства».
 
[3]
 
Эти территориальные разделы хорошо согласуются со сферой ответственности отдельных командований ВС США, которые видны на следующей матрице, а также с основными тенденциями в финансировании родов войск США. В частности, армии, которая свидетельствует о том, что общая тенденция в финансировании сухопутных сил США в 2002–2014 годы свидетельствует о наращивании их мощи.
 
Эту тенденцию можно рассматривать как очевидный признак готовности США к ведению сухопутных операций на чужой территории: «накопленное финансирование» говорит в пользу долгосрочной подготовки Армии США к наземным операциям. Более того очевидно, что уже к 2021 году все ВС США будут достаточно мобильны и способны непосредственно участвовать в военных действиях.
 
Очевидно также, что такие наземные операции планируется вести не на территории США, в Африке или Латинской Америке, а в Евразии, прежде всего, против России. Крайне маловероятно, что США планируют масштабные операции сухопутных сил против других стран – опыт войны в Ираке и Афганистане дал убедительные доказательства того, что ведение сухопутных операций бессмысленно. Поэтому основной упор будет сделан на использование сил коалиции и подготовленной заранее оппозиции.
 
Другое дело – использование сухопутных сил против ключевых объектов, имеющих политическое, экономическое или военное значение. В этом случае их оккупация и удержание являются важным этапом завершающего этапа войны после уничтожения (или смены) политического руководства. До этого предстоит завершить последний этап сетецентрической войны и демонтажа государства.
 
Финансирование сухопутных сил США подтверждает тот факт, что к 2012 ф.г. был достигнут максимальный уровень и удовлетворены неотложные потребности. Сохранение объемов финансирования, после вычета расходов, которые прежде шли на наземные операции в Афганистане и Ираке обеспечивают Армии США необходимый уровень опережающего развития.
 
[4]
 
Как видно из приведенных выше данных, этот уровень достаточно высок для обеспечения решения оккупационных задач после нанесения поражения в воздушно-космическом ударе с помощью средств ВТО. Он существенно превосходит уровень финансирования в начале столетия, а в совокупности с накопленными запасами и инерцией предполагает и сохранение военно-технического превосходства.
 
 
________________________________________
 
[1] The National Military Strategy of the United States of America. – Wash.: DOD, 2015. June. – P. 2.
 
[2] Государственные программы вооружения Российской Федерации: проблемы исполнения и потенциал оптимизации. – М.: Центр анализа стратегий и технологий, 2015. – С. 5.
 
 
[4] ARMY US FY 2013–FY 2014 Budget Requests / www.defense.gov/DODCMSShare/briefingslide/365/FY14-Budget-Overview.ppt


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.