Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Основные особенности развития наиболее вероятного варианта военно-силового сценария МО после 2025 года

Версия для печати
Рубрика: 
… США готовы к разворачиванию любого сценария[1]
 
Л. Савин, политолог
 
Понимание сути современной международной … обстановки обязательно
для определения точного отношения из конкретной  современной 
стратегической обстановки (СО)[2]
 
А. Подберезкин, директор Центра ВПИ
 
 
В конечном счете идеальный стратегический прогноз – это вычленение наиболее вероятного варианта (или одного-двух близких вариантов) вероятного сценария развития МО, который предопределял бы и развитие соответствующего варианта ВПО и (в перспективе) различных вариантов СО, а также характера будущих войн и конфликтов. Логика такого анализа и прогноза может быть проиллюстрирована на следующем рисунке.
 
 
Как видно из рисунка, нам принципиально важно определиться с выбором не только наиболее вероятного сценария развития МО после 2025 года, но и, желательно, наиболее вероятного варианта этого сценария. На мой взгляд, в начале 2016 года можно говорить о развитии этого сценария по реалистическому «варианту, где четко прослеживается стремление западной ЛЧЦ с помощью военной силы решить основные проблемы, связанные с быстрым развитием новых центров силы в мире. Прежде всего сохранить контроль над созданными в XX веке финансово-экономическими и военно-политическими системами.
 
Из рисунка также видно, что выбор одного из наиболее вероятных вариантов сценария развития МО (в данном случае «реалистического») предполагает, что он может реализоваться в нескольких вариантах развития ВПО. В нашем случае варианты № 4, № 5 и № 6, а те, в свою очередь, в десятках конкретных вариантах развития СО и еще большем числе вариантов войн и конфликтов. Это означает, что выбор одного варианта развития МО ведет к выбору десятков вариантов СО и сотням вариантов вероятных войн и конфликтов.
 
Готовность США и западной ЛЧЦ к реализации любого из силовых вариантов «Военно-силового сценария развития МО» предполагает наличие самого широкого набора средств, интегрированных в единую систему, под сетецентрическим управлением в глобальном масштабе. Эта глобальная система означает создание глобальной военно-политической коалиции западной ЛЧЦ, которая сегодня может насчитывать уже более 50 стран и включать две саамы мощные структуры – Трансатлантическое и Транстихоокеанское партнерство (ТАП и ТТП).
 
Такая система ориентирована на опережающий по времени процесс сбора и передачи информации, ее анализ и принятие решений, которые позволяют полностью контролировать развитие сценария МО, включая и вероятную эскалацию военного конфликта. Информационное и сетевое превосходство западной ЛЧЦ – главная особенность развития будущих сценариев МО, – позволяющая сохранять инициативу и выбирать тот или иной вариант развития сценария[3].
 
Заключительные этапы развития варианта сценария МО, т.е. системной и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против России, которые вероятно будут развиваться после 2021 года, на мой взгляд, преследует три основные, самые решительные и бескомпромиссные цели применительно к России и возглавляемой ею ЛЧЦ:
 
– во-первых, превращение России в центр силы, способный угрожать сложившейся в XX веке военно-политической и финансово-экономической системе, обеспечивающей США и возглавляемой ими ЛЧЦ выгодное перераспределение мировых ресурсов. Россия фактически поставлена перед выбором: либо, сохранив остатки суверенитета, принять внешние правила и нормы поведения в мире и в самой стране, либо быть уничтоженной в качестве самостоятельного и независимого государства с последующим разделом территории, ресурсов и контролируемого в мире пространства.
 
В этой связи политика В. Путина в 2004–2015 годы рассматривается западной ЛЧЦ именно в качестве угрозы для такого монопольного контроля и сохранения существующих систем и институтов;
 
– во-вторых, ликвидацию суверенных институтов управления России, способных защищать национальные интересы и ценности уже после фактической потери ими власти в стране. Национальные институты – будь то институты военной организации, культуры, образования, природопользования, либо любые иные – рассматриваются в качестве потенциальной угрозы западной ЛЧЦ именно в силу их «неподчиненности» Западу, возможному, неизбежному противодействию его политике. Собственно говоря, выступление В.В. Путина на коллегии ФСБ в феврале 2016 года было посвящено этому, в особенности, когда речь идет о проведении выборов и противодействия внешнему вмешательству в деятельность национальных НПО.
 
Такие независимые институты, по оценке западной ЛЧЦ, угрожают всей сложившейся в мире системе взаимоотношений и ценностей самим фактом своего существования. Они могут, даже не будучи активированы, подавать пример другим участникам и акторам международных отношений, ставя под сомнение право западной ЛЧЦ контролировать положению в мире;
 
– в-третьих, изменить существующие нормы и правила, включая территориальные изменения зон ответственности, контроля над транспортными коридорами, акваториями и в конечном счете геополитическим пространством в пользу западной ЛЧЦ, изоляцию страны от союзников и возможный раздел ее территории.
 
Таким образом в отношении России преследуются абсолютно бескомпромиссные, самые решительные и безальтернативные цели, в соответствии с которым формируются и стратегии, средства и способы их достижения. Особенности целеполагания, кроме того, предполагают значительную детерминированность в выборе сценариев и их вариантов развития, а также соответствующих стратегий, которые должны каждый раз ставить государства в конечном счете перед выбором – капитуляция, либо вооруженное противоборство.
 
«Бескомпромиссность» – как принцип реализации будущего варианта сценария развития МО, предполагает, что каждый раз вслед за очередными агрессивным действием США и их союзников другим государством предстоит согласиться с этим действием («пойти на компромисс»), либо столкнуться с усилением давления. Очень характерен пример такой стратегии политики США и ЕС на Украине, которая характеризуется эскалацией антироссийских действии. Ответная реакция России должна быть либо «компромиссной», т.е. признанием де-факто этих шагов, либо столкнуться с силовой эскалацией (санкциями), либо угрозой военного давления. Этот подход был очевиден, например, во время переговоров и перемирия в Сирии.
 
Другой важной особенностью будущего варианта развития МО на этапе после 2021 года станет изоляция континентальной части России от ее акваторий, потенциальных союзников и партнеров.
 
 
Особенное значение на начальном этапе реализации этого варианта будет оспаривание безусловности суверенитета России над целыми регионами – от Арктики и морских акваторий до сухопутных пространств, а также транспортными коридорами. В ходе реализации этой задачи на определенных этапах прогнозируемого варианта силового сценария может быть:
 
– изолирована и отторгнута Калининградская область, остров Сахалин, полуостров Крым, Арктика и ликвидирован контроль над Северным морским путем (СМП);
 
– де-факто и де-юре, где возможно, ликвидирован суверенитет России над акваториями Черного, Балтийского, Каспийского и Баренцева морей, ограничен экономический и военно-политический контроль над акваториями Охотского и Северного морей и др.
 
Как «реалистический», так и «пессимистический» варианты доминирующего сценария развития МО после 2021 года будут нацелены на максимальную изоляцию России с севера, запада и юга, а также препятствие для развития отношений РФ на юге со странами Центральной Азии и Юго-Восточной Азии. «Стратегическое окружение» предполагает, что будет сделано все для того, чтобы такие организации как ШОС, БРИКС (особенно «треугольник» КНР–РФ–Индия), ОДКБ не получили своего развития и не превратились в альтернативный западной ЛЧЦ центр силы.
 
Определенное представление о последовательности достижения этих геополитических целей может дать следующая «эскалация» политики десуверенизации морских и сухопутных регионов:
 
– медийные «вбросы» и «научные» концепции, обосновывающие необходимость международного использования некоторых регионов, ресурсов и транспортных коридоров;
 
– политические декларации отдельных деятелей, как правило, не связанных с реальной политической деятельностью;
 
– создание организаций (общественных, гуманитарных, экологических, наконец, политических), требующих пересмотреть существующий статус территорий;
 
– осторожные инициативы иностранных правительств, требующих формализации новых международных институтов и норм международного права;
 
– продвижение баз, органов управления и ВС западной ЛЧЦ максимально близко к границам РФ;
 
– создание органов управления для ведения специальных базовых операций на ТВД;
 
– инициирование внутриполитических кампаний, инспирирование акций, «помощь» НПО и другая деятельность, дестабилизирующая обстановку вблизи или в самих этих некоторых регионах и т.д.
 
Если обратить внимание на карту прилегающих регионов и акваторий, то легко обнаруживается, что зачатки этой деятельности (иногда в весьма продвинутой стадии) уже наблюдаются. В частности, если речь идет о районах Арктике и СМП, то ставится под сомнение суверенитет России над целыми пространствами.
 
[4]
 
Параллельно со стратегией «отгораживания» и изоляции России во всех вариантах Сценария предполагается содействие любым попыткам дестабилизации внутриполитической ситуации в стране и инициирование таких попыток. Такая политика после реализации этого варианта силового сценария должна привести в конечном счете к территориальному разделу уже материковой части России. При этом такой процесс будет происходить поэтапно – от «отгораживания» России и появления «спорных» территорий рядом с исторической частью страны, до раздела территории страны по ее «естественным» географическим рубежам – Уральским горам, реки Волги, Западной и Восточной Сибири, районам Дальнего Востока и т.д.
 
 
________________________________________
 
[1] Савин Л.В. Сетецентричная и сетевая война. Введение в концепцию. М.: Евразийское движение, 2011. – С. 3.
 
[2] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 29–31.
 
[3] Значительная часть этого раздела была представлена летом 2015 года в виде доклада на ежегодном совещании генеральных директоров ВКО «Алмаз-Антей», а затем в книге. См.: Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 271–280.
 
[4] University of Durham, UN Marum


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.