Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Основные тенденции в развитии международных союзов, коалиций и блоков до 2040 годов

Версия для печати
Рубрика: 
Пентагон уже объявил о переносе центра военной политики США
в АТР. В Вашингтоне открыто говорят о том, что ТАП должен стать
«экономической НАТО». Оборонный бюджет стран ТАП (т.е. США и
европейских членов НАТО) будет составлять около 60% глобальных
военных расходов. Если к этому добавить тихоокеанских союзников
США, то эта доля будет превышать 65%. Более того, по расходам
на производство вооружений доля двух возглавляемых Вашингтоном
региональных коалиций составит не менее 80%, а по расходам на
оборонные научно-исследовательские и опытно-конструкторские
разработки (НИОКР) – свыше 90%. Ни Китай, ни даже БРИКС по этим
показателям не смогут сравняться с ТАП и ТТП[1]
 
С. Рогов, директор Института США и Канады, академик РАН
 
Нужно перераспределить власть от гражданского чиновничества,
сосредоточив ее в руках наднациональных военно-политических
организаций (не национальны!), поскольку необходимо предельное
напряжение сил всех народов, составляющих «Европейскую империю»…[2]
 
 
Для прогноза наиболее вероятного варианта развития того или иного сценария МО и ВПО исключительно важное значение имел прогноз формирования вероятных будущих союзов и коалиций. Это обстоятельства всегда имело ключевое значение в человеческой истории: объединение тех или иных государств и сил в коалицию, как правило, еще до начала прямого противоборства предрешало его исход. Со времен Пелопонесской войны, поход Чингиз-хана и франко-английского противостояния умение политиков и дипломатов объединять усилия различных партнеров являлось, как правило, решающим фактором.
 
XX век мало что изменил по-существу в этой деятельности за исключением одного и очень важного обстоятельства: во главе новых союзов и коалиций появились свои бесспорные идеологические, политические и экономические лидеры, которые к началу XXI века превратились в лидеры ЛЧЦ. Это, безусловно, были США (для западной ЛЧЦ) и СССР (российско-коммунистической ЛЧЦ) после Второй мировой войны, а затем процесс распространился, вовлекая Китай, Индию, Бразилию, исламская государства[3].
 
Таким образом влиятельную группу факторов, определяющих характер будущего сценария МО, составляют международные государственные акторы, имеющие как национальную, (прежде всего этнические, религиозные и экстремистские организации), так и многонациональную основу.
 
Их многообразие неизбежно ведет к разделению этой группы факторов на подгруппы, в основу которого может быть положен характер их основной деятельности: политической, экономической, военной, гуманитарной.
 
Учет этих факторов имеет огромное значение не только для анализа и долгосрочного прогноза сценариев развития МО, но и более конкретных сценариев развития военно-политической обстановки (ВПО) и стратегической обстановки (СО). Так, сравнивая военные потенциалы России и западной ЛЧЦ, –  по оценке НГШ ВС РФ В. Герасимова, необходимо учитывать, например, что общая численность вооруженных сил НАТО превысила 3,7 млн по сравнению с российской армией (1,0 млн человек), а, с 1999 года число членов блока возросло на 12 стран, в то время как за период «холодной войны» их количество увеличилось только на 4[4]. В самом общем виде эти акторы можно систематизировать в следующей матрице.
 
 
В этой связи необходимо подчеркнуть, что очень важно попытаться взглянуть на всю картину формирования МО целиком, во взаимосвязи. Не бывает «чисто» политических или «чисто» военных международных организаций в принципе, но в условиях сетецентрической войны (или системного влияния) эта взаимосвязь становится политической и технологической. Если использовать аналогию с современным крупным авиалайнером, состоящим из 2 млн деталей, то нам в конечном счете важно не количество и даже качество этих деталей (каждая из которых, естественно, очень важна), а куда этот самолет и за сколько времени долетит, сколько пассажиров он перевезет, какие последствия для внешнего мира (экологии и т.д.) будут и т.д.
 
Сказанное означает, что перечисленные выше тысячи факторов, а до этого – тенденции должны быть каким-то образом взаимосвязаны.
 
К наиболее важным мировым тенденциям, влияющим на усиление влияния субъектов и акторов МО (как межгосударственных, так и общественных, экономических и пр.), можно отнести следующие:
 
– формирование на основе той или иной ЛЧЦ союза (коалиции) государственных и негосударственных акторов, объединенных единой системой ценностей и интересов, в которой доминируют ценности и интересы лидера ЛЧЦ;
 
– создание экономической и политической основы для будущей военно-политической коалиции, объединенной вокруг страны-лидера ЛЧЦ: США, Китая, России, Индии, Бразилии;
 
– ослабление влияния традиционных международных акторов и их замещение новыми (ВТО – на ТАП и ТТП; ООН – на расширенное НАТО и т.д.);
 
– усиление роли субъективного, человеческого фактора, прежде всего роли и значения правящих элит и общества в управлении мировой политикой, экономикой и финансами. Рост в этой связи влияния новых институтов мирового управления – корпораций, закрытых клубов;
 
– усиление значения национального человеческого капитала и его институтов, которое превращается в политическое влияние не только в отдельных странах, но и в мировом сообществе. Так, исключительно сильно стало влияние университетов, в т.ч. на политику (например, Гарварда на политику демократов в США, или ВШЭ – в России);
 
– усиление значения социальных факторов и институтов управления ими в распределении доходов, сохранении справедливости, сокращения бедности и т.д. Так ИГИЛ, например, опирается на лозунги социальной справедливости.
 
Спектр новых международных акторов, влияющих на формирование МО, стал чрезвычайно широк – от государств, наций до международных НПО и союзов, объединяющих национальные, региональные и иные организации. Естественно, что, хотя в последние десятилетия произошло резкое усиление негосударственных международных организаций, основную роль продолжают играть государства и отдельные нации хотя бы потому, что именно они финансируют, создают и такие международные организации управляют ими. Так, например, радикальное движение «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) перенацеливается на дестабилизацию ситуации в Центральной Азии, выделяя для этих целей 70 млн долл.[5] Но сама ИГИЛ, неожиданно появившаяся в 2014 году и за несколько месяцев ставшая влиятельным актором не только на Ближнем Востоке, но и в других регионах, была искусственно созданным продуктом третьих стран, заинтересованных в изменении соотношении сил не только в арабском мире, но и глобально.
 
Поэтому можно говорить о двух основных моделях сознательного искусственного формирования международных факторов влияния, за которыми в любом случае стоят ЛЧЦ и государства. На рисунке это может выглядеть следующим образом.
 
 
В среднесрочной перспективе 2024 года международная обстановка (МО) и соотношение сил во многом будут зависеть от того, насколько западной локальной цивилизации (ЛЧЦ) во главе с США удастся создать военно-политическую коалицию, способную нейтрализовать последствия быстрого развития других ЛЧЦ и новых мировых центров силы. Таким образом, коалиционная политика США становится их высшим политическим приоритетом.
 
Тенденция формирования военно-политических широких коалиций отчетливо проявилась в ходе создания таких коалиций в войнах в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии и Сирии, а в 2014–2015 годах – на Украине. Причем в состав таких коалиций входили не только союзники США по НАТО, но и широкий круг «партнеров», которые участвовали в них на основании двусторонних соглашений и договоренностей.
 
 
 
_____________________
 
[1] Рогов С. Доктрина Обамы. Властелин двух колец // Российская газета. 2013. 17 апреля.
 
[2] Аладьин В., Ковалев В., Малков С. Пределы сокращения: доклад российскому интеллектуальному клубу / отв. ред. О.А. Платонов. – М.: Институт русской цивилизации, 2013. – С. 96.
 
[3] См. также: Подберезкин А.И. Основные тенденции в развитии международных акторов международной обстановки (союзов, коалиций и блоков) ДО 2021 И 2040 ГОДОВ. В КН.: Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – 169 с.
 
[4] В Генштабе РФ назвали опасны расширение НАТО к границе России / Эл. ресурс: «РГ». 2015. 16 апреля / www.rg.ru
 
[5] Панфилова И. ИГИЛ намерен открыть второй фронт в Центральной Азии // Независимая газета. 2015. 21 января. – С. 1.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.