Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Особенности прогноза развития наиболее вероятного сценария МО и его вариантов после 2025 года

Версия для печати
Рубрика: 
Общая тенденция, которая наметилась в мировой экономике и наш взгляд –
это долгосрочная тенденция: … развитие страны будут расти более высокими
темпами, а развивающиеся страны и страны с переходной экономикой –
более низки ми, чем в первом десятилетии этого века[1]
 
эксперты ИМЭМО РАН
 
В рамках развития парадигмы … (конфликта локальных цивилизаций) … 
означает только одно: увеличение разнообразия и конфликтности будущих
сценариев развития СО, усиление риска силовой, в т.ч. вооруженной, борьбы
и растущего противостояния[2]
 
А. Подберезкин, профессор МГИМО(У)
 
 
Бум стратегического прогнозирования последних десятилетий позволяет сделать вывод не только об их растущей популярности, но и о том, что долгосрочные прогнозы в политике и экономике (а именно такие требуются, если говорить о периоде после 2025 года) крайне редко можно признать удачными. Особенно в последние годы и особенно в политике, где, как уже не раз говорилось выше, значение переменных факторов и субъективных представлений является решающим. Этот вывод абсолютно справедливо для долгосрочных прогнозов, сценариев развития МО[3].
 
Один из последних примеров такого неудачного прогноза применительно к России был сделан в конце 2012 года национальным Советом по разведке США. Этот пример неудачного прогноза полезно рассмотреть подробнее для того, чтобы попытаться избежать аналогичных ошибок.
 
Это необходимо, кроме того, и для того, чтобы уточнить перспективы долгосрочного прогноза развития того или иного сценария МО для России и обозначить свою «точку отсчета» вектора развития страны и, соответственно, необходимые оценки ресурсов, требуемые для обеспечения безопасности страны и ее союзников. Раздел прогноза Национального Совета по разведке США, посвященный России, занимает скромное место и очень солидарен. Он называется «Россия: потенциальные перспективы в мировом масштабе»[4]
 
Авторы прогноза полагают, что роль России в мире на протяжении двух следующих десятилетий будет обуславливаться растущими вызовами для нее – как внутри страны, так и в глобальной среде. Ахиллесовой пятой России является ее экономика. Бюджет страны весьма зависит от продажи энергоресурсов, попытки модернизации экономики пока дают слабый эффект, а старение рабочих кадров будет сдерживать экономический рост.
 
Население России, согласно этому прогнозу, уменьшится с почти 143 млн в 2010 году до приблизительно 130 млн в 2030 году. Уровень рождаемости в России аналогичен показателям во многих европейских странах, и росту их экономик тоже мешает старение населения, однако средняя продолжительность жизни в этих странах превышает российский уровень приблизительно на 15 лет. Уже с 2007 года объём трудовых ресурсов в России уменьшается и в ближайшие два десятилетия эта тенденция сохранится.
 
Важнейшим демографическим вызовом для России может стать интеграция быстрорастущей части этнических мусульман на фоне сокращающейся доли этнических русских в населении страны. Сегодня в России проживает почти 20 миллионов мусульман, что составляет около 14% населения. К 2030 году прогнозируется рост этой доли почти до 19%. Изменяющееся этническое соотношение населения России практически уже является источником растущего социального напряжения.
 
Чтобы улучшить свои экономические перспективы, России потребуется оптимизировать климат иностранных инвестиций и создать возможности для экспорта российских промышленных товаров. Вступление России во Всемирную торговую организацию (ВТО) должно дать толчок этим усилиям и помочь Москве диверсифицировать экономику. Согласно одной из оценок, членство России в ВТО может придать существенный импульс ее развитию, увеличив ВВП в краткосрочной перспективе на 3%, а в долгосрочной – на 11%[5].
 
Вероятно, еще одним ключевым фактором в движении России к статусу более стабильного, конструктивного игрока на мировой арене в следующие два десятилетия будут являться отношения России с Западом и Китаем. Мы видим здесь три возможности, считают авторы прогноза:
 
1. Россия может развивать партнерские отношения с другими странами, скорее всего, по расчету, а не «по любви». Многовековая двойственность отношений России с Западом и остальным миром по-прежнему является центральной проблемой в разработке стратегии России.
 
Не очень понятно, что имеют ввиду авторы прогноза, говоря о «двойственности отношений» России «с Западом и остальным миром», которая является к тому же «многовековой». Видимо речь идет о том, что на протяжении всего существования российского государства, начиная с X века, православная религия, традиция и ориентация на суверенитет, делали Россию «не вполне» Западом и Европой, что также проявилось и после развала ОВД и СССР, когда значительные части под контрольного прежде пространства не просто интегрировались в Европу, но и пересмотрели свои подходы к национальным интересам и системам ценностей, позаимствовав их у Запада.
 
Эта «центральная» проблема для России, по мнению американских экспертов, сохранится до тех пор, пока Россия не воспримет нормы и принципы Запада, его систему ценностей и национальных интересов. Очевидно, что такой «прогноз» политически ангажирован в рамках общей стратегии западной ЛЧЦ и имеет мало общего с реальностью: если, уж, Россия смогла сохранить свою идентичность в X–XXI веках, то непонятно, почему это станет «центральной проблемой» в будущем.
 
2. Россия может сохранять двойственные отношения с другими державами, но в следующие 20 лет такие принципы принесут много проблем глобальному сотрудничеству, особенно, если Россия восстановит свою военную мощь и будет вынуждена соперничать с растущим Китаем.
 
Сценарий «сохранения двойственных отношений» России с Востоком и Западом, как полагают американские эксперты, чреват конфликтом с Китаем, а не с США и НАТО. Политическая реальность 2000–2016 годов свидетельствует, однако, совершенно об ином и вряд ли есть основания полагать, что она радикально изменится через 20 лет. Этот сценарий, похоже, также политически ангажирован как и предыдущий.
 
3. Россия может превратиться в проблемную страну, используя военное преимущество перед соседями для запугивания и доминирования. Такой результат станет более вероятным, если лидеры России столкнутся с ростом общественного недовольства из-за падения качества жизни и ухудшения экономических перспектив. Они начнут поддерживать националистические настроения, становясь более напористыми в отношениях с ближним зарубежьем[6].
 
Третий сценарий, придуманный экспертами США, – наиболее реалистичен и отражает «зеркальное» восприятие тех процессов, которые происходят в современной России, а, точнее, их реального восприятия разведсообществом США. Этот реализм, озвученный ещё в декабре 2012 года, означает вполне точную выдержку из той долгосрочной стратегии США и западной ЛЧЦ в отношении России, которая в скрытой форме уже была сформулирована до событий на Украине и в Сирии.
 
Рассмотрим «по-пунктам» основные выводы, сделанные экспертами разведывательного сообщества США. Всего этих основных выводов, которые я озвучил на совещании генеральных директоров и конструкторов Концерна ВКО «Алмаз-Антей» в июле 2015 года, было восемь:
 
Пункт № 1. Бюджет России действительно «весьма зависит» от продажи ресурсов, но в 2014–2015 годаху уже в значительно меньшей мере, чем в 2000–2013 годах. Налицо не только рост бюджета в эти годы в 10 раз, но и изменение структуры его доходов, уменьшение зависимости от экспорта энергоресурсов.
 
«Попытки модернизации пока дают слабый эффект». Этот вывод экспертов не соответствует действительности потому, что за 2000–2015 годы более 50% промышленности было модернизировано, хотя естественно, можно и нужно было сделать значительно больше в промышленной политике.
 
«Старение рабочих кадров» – общая проблема для всех развитых и даже развивающихся стран, и эта проблема существует в России, но именно в 2012–2015 годы она решалась лучше, чем прежде.
 
 
 
 
[7]
 
Пункт № 2. Очевидно, что население России не только не уменьшается, но и в 2012–2015 годы даже понемногу увеличивается как за счет естественного прироста, так и за счет иммиграции. С учетом граждан Крыма оно может составить не 130 млн человек в 2030 году (как прогнозировали американцы), а около 150–153 млн человек.
 
Увеличивается и продолжительность жизни граждан, разница которой с прошлыми годами составляет уж не 15 лет, а не более 8–9 лет, при устойчивой тенденции к сокращению.
 
«Плечо» прогноза – 2013–2015 гг. – очень короткое, но уже видно, что этот прогноз полностью не оправдался. Но, главное, прогноз США не отражает реалий более важных, чем собственно количественный демографический прирост населения.
 
Реалия № 1. Смертность и рождаемость.
 
В России показатель смертности мужчин в возрасте 20–59 лет составляет около четверти от общего количества, а в западных странах эта доля примерно втрое меньше (например, в Германии – 7%). Другие последствия кризиса смертности включают нарушения воспроизводства населения, искажения его половозрастной структуры, разрывы связей между поколениями, потери миллиардов часов рабочего времени и инвестиций в человеческий капитал, сужение платежеспособного спроса населения, несправедливость в использовании пенсионных накоплений. Чрезвычайно важно, что многие параметры российской смертности, отличающие ее от западной модели, устойчивы, причем не в рамках краткосрочных интервалов, а охватывают целые социально-экономические эпохи. По яркому определению А.Г. Вишневского «на протяжении последних ста лет Россия жила с непозволительной демографической расточительностью, которая крайне плохо согласуется с идеей сбережения народа»[8].
 
В последние годы в фокусе общественного мнения находится, казалось бы, другой кризис – демографический, стержнем которого является депопуляция страны. Причиной депопуляции считается низкая рождаемость, а связь депопуляции с высокой смертностью превратилась по существу в заметку на полях. Российское государство осознает, что страна переживает демографический кризис, стремится обратить вспять депопуляцию, но видит выход главным образом на пути пронатализма. То, что задачи снижения смертности включены в некоторые правительственные документы по демографической политике, само по себе правильно, но не меняет дела по существу: государственное поощрение рождаемости занимают центральное место, а улучшение здоровья подверстывается к этой демографической цели формально.
 
Смертность в России чрезвычайно высока, поэтому даже если удастся значительно и устойчиво повысить рождаемость, учитывая международный опыт, сомнительно, что удастся намного снизить демографическую результативность пронатализма[9].
 
Еще важнее качество человеческого капитала, которое в XXI веке определяет будущее всей ЛЧЦ и нации. Особенно с разбивкой по отдельным регионам. Индекс развития человеческого потенциала (далее – ИРЧП) регионов России рассчитан по старой методике Программы развития ООН в связи с отсутствием региональных статистических данных о средней и ожидаемой продолжительности обучения, необходимых для расчетов по новой методике, разработанной в конце 2000-х годов. В целом по России ИРЧП в 2011 году вырос по сравнению с предыдущим годом – с 0,843 до 0,854, такая же тенденция характерна для 74 регионов из 80 (индекс не рассчитывается для трех автономных округов, входящих в состав других регионов). Только в Республиках Бурятия, Хакасия и Ингушетия, Красноярском крае, Сахалинской и Новосибирской областях отмечалось снижение индекса, в основном за счет экономической компоненты. Регионы-лидеры не меняются: за Москвой следует Санкт-Петербург, опережая ведущий нефтегазодобывающий регион  – Тюменскую область[10] (табл.). Помимо федеральных городов, в первой десятке рейтинга представлены только регионы со специализацией на отраслях экспортной экономики – добыче топливных ресурсов и металлургии. Помимо федеральных городов, только Белгородская область, Республика Татарстан и, в меньшей степени, Томская область имеют высокий рейтинг по всем трем индикаторам ИРЧП, развитие человеческого потенциала в них более сбалансировано.
 
Самый низкий ИРЧП имеют слаборазвитые республики с минимальным индексом дохода, а также некоторые депрессивные регионы с низким доходом и низкой ожидаемой продолжительностью жизни. При этом доминирующие среди аутсайдеров слаборазвитые республики получают масштабную помощь из федерального бюджета и социальные индикаторы ИРЧП в них более благополучны.
 
Региональная дифференциация в последние годы менялась несущественно. Москва и Санкт-Петербург, в которых проживает почти 12% населения, имеют показатели ИРЧП выше 0,900. В регионах с показателями ИРЧП выше средних по стране, но не превышающих 0,900, проживает 8% населения, в основном это регионы с экспортной ориентацией экономики. Подавляющее большинство населения (более 70%) сосредоточено в регионах со средним (медианным) уровнем развития человеческого потенциала: от среднего по стране до более низкого (0,800). Регионов- аутсайдеров в России немного, в них концентрируется только 5–7% населения. Изменения за последние 10–15 лет таковы: срединная (медианная) зона разрастается, а лидеры и аутсайдеры в основном стабильны[11].
 
Пункт № 3. Действительно, в России изменяется соотношение этносов в пользу мусульман, но это не означает автоматический рост социального напряжения, как считают эксперты США. В течение столетий (если ни тысячелетий) различные этносы мирно интегрировались на территории России, а евразийский проект это не только экономическая интеграция, но и продолжение социо-культурной, естественной интеграции.
 
Пункт № 4. В России улучшается климат для инвестиций российских и зарубежных компаний не только потому, что налоги в среднем ниже (30% – для предприятий и 13% – для физических лиц), но и потому, что в ряде случаев больше возможностей развития на новом рынке. В действительности иностранные инвестиции не являются обязательным условием развития. Данные за 2000–2015 год свидетельствуют о достаточно быстром росте не только физических объемов экспорта вообще, но, главное, доли в нем промышленной продукции.
 
Пункт № 5. Фактором развития будут отношения России с Западом и Китаем:
 
– с Китаем эти отношения ускоренно развиваются;
 
– с Западом – свертываются не по вине России. Этот фактор не имеет отношения к политике РФ.
 
Пункт № 6. «Двойственность» России в отношениях с Западом действительно существует с самого начала существования российского государства, но она является следствием западной агрессии, которая продолжалась все эти годы – в IX–XIIV вв.; XV–XVI вв.; в XIX в. и XX в.; наконец в XX в. и XXI веке.
 
Пункт № 7. «Двойственность» отношений – синоним суверенности России, которая, безусловно, сохранится, более того, будет укрепляться.
 
Пункт № 8. Россия не превратится в «проблемную страну» из-за «падения качества жизни» и «роста социального недовольства» потому, что в 2000–2013 годы все эти параметры качественно улучшились, а их ухудшение в 2014–2015 годы связано преимущественно с внешними факторами.
 
Таким образом стратегический прогноз огромного коллектива Совета по разведке США не подтвердился уже через 2 года. Причем расхождения, как оказалось, качественные, даже диаметральные. Это свидетельствует либо о некомпетентности экспертов (во что слабо верится), либо в заведомой идеологической ангажированности составителей прогноза.
 
В этой связи (приходится повториться) – политическая и идеологическая ангажированность, субъективизм в составлении прогнозов играют решающее значение. Они непосредственно ведут к безответственности, ведь никто не спросит через 10–15 и даже 5 лет с авторов за их заведомо ошибочную позицию[12]. Для целей нашего долгосрочного прогноза развития сценариев МО после 2025 года этот вывод полностью соответствует существующим и будущим реалиям, которые также не раз анализировались в предыдущих работах[13]. Вот почему следует изначально разделять идеологические (публичные) прогнозы и научные прогнозы по степени влияния субъективных факторов. В первом случае они играют определяющее значение, а во втором – случайное, непреднамеренное или личностное.
 
В данной работе мы исходим из предпосылки того, что из всего множества возможных сценариев развития МО в конце–концов останется один, наиболее вероятный сценарий развития МО, который в конечном счете трансформируется в конкретный вариант развития МО и вытекающий из него сценарий развития ВПО в трех «гибридных» (МО–ВПО) вариантах – «оптимистическом», «реалистическом» и» пессимистическом». Эта логика с неизбежностью приводит нас в конечном счете к одному, наиболее вероятному, варианту МО и вытекающему из него варианту развития ВПО, а иногда и СО. О ней не раз говорилось уже в работе, но, применительно к ее заключительной части, эту логику можно повторить в следующем рисунке.
 
 
Конкретный вывод работы заключается в том, что из всего множества (сотен и даже тысяч) возможных сценариев развития МО и их вариантов в XXI веке в конечном счете остается один, наиболее вероятный сценарий «Глобального военно-силового противоборства ЛЧЦ». Этот сценарий реализуется (иногда попеременно) в конкретных вариантах, реалистичность которых зависит от многих факторов, но, прежде всего, фактора времени. Так, в ближнесрочной перспективе 2015–2016 годов наиболее вероятным следует рассматривать «оптимистический» вариант развития МО по сценарию «Глобального военно-силового противоборства». Этот вариант, однако, имеет устойчивую тенденцию к эволюции в сторону «пессимистического» варианта, что может стать реальностью примерно в то же самое время, т.е. еще до 2025 года. Очень наглядно эти колебания от одного варианта к другому варианту одного и того же сценария были видны в 2014–2016 годах.
 
Более того, даже в 2015 году уж можно было предположить, что эта эволюция приведет в 2016 году к тому, что МО будет характеризоваться как откровенно враждебная и будет развиваться по «пессимистическому» варианту Сценария. Можно признать, что некоторые признаки свидетельствуют, что некоторые элементы такого варианта уже существуют и развиваются достаточно быстрыми темпами.
 
Таким образом можно сделать вывод о том, что к 2025 году МО будет сформирована по «пессимистическому» варианту Сценария и в дальнейшем будет одновариантной. Если до 2025 года еще можно ожидать, что МО будет колебаться в зависимости от множества субъективных факторов между «реалистическим» и «пессимистическим» вариантами этого сценария, то после 2025 года прогнозируется, что она устойчиво приобретет характер «пессимистического» варианта, т.е. полномасштабной войны между ЛЧЦ. Как минимум, между российской и западной, но не исключено, что и с тем или иным участием мусульманской, латиноамериканской и китайской.
 
Ключевым вопросом развития МО и ВПО после 2025 года следовательно становится вопрос о том, в каком именно варианте силового противоборства и когда будет реализован сценарий гибридного «Глобального военно-силового противоборства ЛЧЦ». Пока что он развивается, повторяю, по «оптимистическому» варианту (с очевидным усилением тенденции на использование военной силы и скатыванию к «реалистическому» варианту еще до 2025 года), но вопрос о том, какой вариант будет преобладать после 2025 года, остается открытым. Тем более, как известно, что чем дольше перспектива, тем меньше вероятность. Если использовать теоретическую модель вероятности прогноза, которую я приводил в одной из работ[14] для практических целей оценки вероятности одного из вариантов известного сценария, то эту вероятность можно проиллюстрировать следующим образом:
 
 
Как видно из рисунка, наибольшую вероятность на долгосрочную перспективу имеют «реалистичный» и «пессимистичный» варианты, что для нас имеет существенное значение: при оценке вероятности любого сценария или его варианта приходится исходить из «худшего» варианта не только потому, что в вопросах безопасности нельзя допустить известной недооценки угрозы, но и потому, что вероятность «худших» вариантов существенно выше, чем «оптимистических» и даже «реалистических».
 
В конечном счете можно сделать вывод о том, что в долгосрочной перспективе после 2025 года наибольшую вероятность из всех возможных сценариев развития МО имеет сценарий гибридного «Глобального военно-силового противоборства ЛЧЦ», который может быть реализован в двух наиболее опасных своих вариантах:
 
– варианте («В») – «пессимистическом» – глобального гибридного силового ( вооруженного и невооруженного) противоборства, когда военная сила используется в полном объеме на различных ТВД, вовлекая в такую войну всех участников МО и повышая уровень эскалации вплоть до применения ОМУ;
 
– варианте («Б») – «реалистическом» – глобального гибридного силового противоборства (вооруженного и невооруженного) противоборства, когда военная сила используется в ограниченном масштабе на ограниченных ТВД с привлечением части ведущих стран мира;
 
– варианте («А») – «оптимистический», реализуемый в настоящее время, возможности которого, видимо будут окончательно исчерпаны к 2025 году, хотя изменение ряда условий (внутриполитический конфликт США, развал военно-политической коалиции Запада и др.) может привести к тому, что он останется актуальным и после 2025 года.
 
 
________________________________________
 
[1] Россия и мир: 2014. Экономика и внешняя политика. Ежегодный прогноз / Рук. проекта – А.А. Дынкин, В.Г. Барановский. – – М.: ИМЭМО РАН, 2013. – С. 13.
 
[2] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 149.
 
[3] Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 253–261.
 
[4] Глобальные тенденции 2030: Альтернативные миры. Публикация национального Совета по разведке США. 2012. Декабрь. – С. 80.
 
[5] Глобальные тенденции 2030: Альтернативные миры. Публикация национального Совета по разведке США. 2012. Декабрь. – С. 80.
 
[6] Глобальные тенденции 2030: Альтернативные миры. Публикация национального Совета по разведке США. 2012. Декабрь. – С. 80.
 
[7] Российский несырьевой экспорт / Эл. ресурс: Газета / http://www.gazeta.ru/eksport/infographics/rossiiskii_nesyrevoi_eksport.shtml
 
[8] Вишневский А. Сбережение населения или депопуляция России? – М.: ГУ-ВШЭ. 2010. – С. 28.
 
[9] Доклад о человеческом развитии в Российской Федерации за 2014 год / под ред. Л.М. Григорьева и С.Н. Бобылева. – М.: Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации, 2014. – 204 с.
 
[10] Связано с тем, что формула расчета ограничивает вклад индекса дохода, измеряемого душевым показателем ВРП, показатель 40 тыс долл. на человека по ППС является «потолком», выше этого уровня индекс дохода не меняется.
 
[11] Доклад о человеческом развитии в Российской Федерации за 2014 год / под ред. Л.М. Григорьева и С.Н. Бобылева. – М.: Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации, 2014. – С. 39.
 
[12] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 137–138.
 
[13] См., например: Стратегическое прогнозирование и планирование внешней и оборонной политики: монография: в 2 т. / под ред. А.И. Подберезкина. – М.: МГИМО (У), 2015. Т. 1. Теоретические основы системы анализа, прогноза и планирования внешней и оборонной политики. М. 2015. – С. 795 / Т. 2. Прогнозирование сценариев развития международной и военно-политической обстановки на период до 2050 года. М. 2015. – С. 720.
 
[14] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 138.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.