Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Позиция российской элиты как главное препятствие реализации атлантического сценария развития ВПО

Версия для печати
Рубрика: 
«… восточный вектор развития России является ее приоритетом 
не только на ближайшую, но и на отдельную перспективу» [1]
 
В. Путин, Президент России
 
 
«Восточный вектор» – это не только географическое направление внутренней и внешней политики, это и отношение правящей элиты к своей системе ценностей и национальным интересам.
 
Расширение НАТО и Евросоюза, стали возможными благодаря позиции руководства СССР и ряда социалистических стран (а затем и России), которые сознательно шли на неоправданные уступки Западу со второй половины 80-х годов прошлого века. Ситуация во многом, но не во всем, повторяется и сегодня на пост советском пространстве.
 
Огромное значение в такой политике давления имеют усилия Запада по «воспитанию» правящих элит постсоветских государств с помощью информационных и иных гуманитарных средств воздействия. Этот процесс в отношении элит постсоветских государств (а до этого СССР) протекал очень энергично, не встречая, как правило, сопротивления ни со стороны общества, ни со стороны государства. Более того, как ни странно это признавать, он часто эффективно поддерживался правящей и медийной элитами России.
 
Сегодня наблюдается определенный поворот, обозначенный явно В. Путиным в сентябре на встрече «Валдайского клуба» и в его Послании в декабре 2013 года Федеральному Собранию РФ. Более того, даже часть материалов (в частности Совет по правам человека и Национальный антикоррупционный комитет) признали, что «без принятия новой всеобъемлющей идеологии развития страны … победить коррупцию невозможно»[2].
 
Средства информационного, пропагандистского и сетевого воздействия являются не только частью потенциала «мягкой силы», но и инструментом прямого влияния на правящую элиту России. В том числе и на процесс подготовки и принятия военно-политических решений, включая разработку Стратегии национальной безопасности и Военной доктрины РФ.
 
Причем эффективность этих средств влияние в наибольшей степени определяется на только и столько самими информационными средствами, сколько способностью национальной элиты и общества к их противодействию. Другими словами, противодействие информационным войнам создается не только в средствах собственно нейтрализации информационного воздействия, сколько в подготовке эффективной, национально ориентированной элиты и общества, развитию в них качеств, нейтрализующих внешнее воздействие.
 
Главное в понимании этой проблемы это качество российской элиты, ее способность препятствовать психологическому и информационному воздействию извне[3].
 
1. Идеология как система взглядов элиты и общества выполняет главную функцию – формирование национальной доктрины, частью которой является военная доктрина (как представления, система взглядов на использование военной силы и подготовку ВС и ОПК к военным действиям).
 
2. К сожалению, забывается, что идеология – это ещё и инструмент управления. Причём эффективное государственное и общественное управление без идеологии в принципе невозможно. Отсюда и низкая исполняемость решений Президента РФ, Правительства, законов и нормативных актов. Миллионы субъектов не могут управляться без идеологии.
 
3. Главная проблема в России – наличие производных доктрин, стратегий и концепций (в т.ч. нормативно утвержденных Указами Президента РФ) без принятия национальной доктрины (стратегии) развития. Нет политико-идеологического фундамента, продолжается сознательное игнорирование политической идеологии. «Верхние» этажи концепций отраслевые, региональные, местные – строятся без фундамента.
 
4. Реалии современной военной доктрины, о которых в России говорят только последние два-три года (в т.ч. Послание Президента 12 декабря 2013 г.), существенно отличаются от того, что было до 2010 года:
 
– пространственно глобальный масштаб: признается, что нет «только» суши, «только» моря, «только» воздуха. Есть единое воздушно-космическое пространство, «разбавленное» информационными системами. Прежде всего системами боевого управления, связи, разведки, наведения, информатики и, ВТО т.д.;
 
– сложился интегрированный характер ВС, ВиВТ – системы информатики объединяют все виды и роды войск и вооружений в единый комплекс, у которого пока что нет единой системы управления;
 
– нет жёсткой границы между информационными, кибер и военными операциями, а также применением «мягкой силы». Уничтожение, например, системы политического управления означает и уничтожение управления ВС, ВиВТ.
 
5. Изменилось представление о главной цели войны – главная политическая цель современной войны это изменение системы ценностей, национальных приоритетов и представлений элит о национальных интересах. Разница: можно захватить ресурсы, но можно «доказать», что они не нужны, заставить отдать их добровольно. Поэтому классическое восприятие военной доктрины как доктрины государства трансформируется в военную доктрину нации.
 
6. Трудности в понимании военной доктрины:
 
– государство – нация;
 
– единое пространство;
 
– глобальный ответ;
 
– роль информационных систем;
 
– роль невоенных факторов силы.
 
7. Организационное оружие: новые виды, так или иначе, связаны с ценностным цивилизационным фактором:
 
а) концептуальное оружие – ложные ценности и приоритеты – «смыслы». Они могут быть примитивны, но, главное, – усиленно внедряемые. Типичный пример – бессодержательные понятия: «Перестройка», «демократия» и т.п. Последний пример – «креативный класс» и его характеристики;
 
б) подмена реальных ценностей мнимыми – «свобода», которая равноценна развалу нации и демографической катастрофе; «права человека» – заменяют проблему развития «потенциала человека» и т.п.;
 
в) внедряются новые методы неэффективного государственного управления, которые должны заменить классические – политические и идеологические:
 
– «правовые» (абсолютизация норм права), хотя эти нормы изначально:
 
– только частично, в лучшем случае на 50-70% адекватно отражают реалии;
 
– оттают на несколько десятков, даже сотен лет,
 
– «макроэкономические» абсолютизация макроэкономических методов управления и оценок в ущерб реальным целям развития.
 
8. Создание киберкомандований в США (и России), признание прикладного военного характера информационного воздействия.
 
9. Отсутствие единой системы управления (которой нет в России) нацией, государством и обществом.
 
Как пример:
 
а) единая система управления ВС, видами и родами войск;
 
б) единая ВКО России и её союзников;
 
в) единая система управления Федерального центра регионов и местного управления, которую пытаются заменить системой управления с помощью бюджетных и административных средств.
 
10. Сетецентрическая война – суть политико-идеологическое руководство из множества центров без использования традиционных центров управления.
 
11. Крупные провалы в управлении в России вызваны тем, что важнейший инструмент управления – идеология – не используется. Без этого невозможно решить:
 
– ни проблему качества принимаемых решений (множество примеров принятия и отмены законов, указов и т.п.), что ведет к их отмене, пересмотру, корректировке. Порядка 80% законов – это поправки к ранее принятым законам и нормативным актам:
 
– ни проблему качества элиты, соответствия основным требованиям:
 
– профессионализм (опыт);
 
– образование;
 
– нравственность;
 
– креативность.
 
12. Без идеологического управления невозможно решить ключевые проблемы:
 
– терроризма;
 
– коррупции;
 
– эффективности экономического развития и т.д.
 
Несмотря на официальные заявления представителей украинской правящей политической элиты и приостановку процесса подготовки к подписанию вышеуказанного документа, неясность позиции Украины в данном вопросе сохраняется вплоть до последнего дня заседания «Восточного партнерства». В итоге, хотя Украина и не подписала Соглашение об ассоциации, курс Украины на евроинтеграцию был подтвержден на декларативном уровне. Так, по словам В. Януковича, Украина и ЕС «вышли на завершающий этап подписания Соглашения об ассоциации», которое планируется «подписать в ближайшей перспективе». Данный документ будет подписан после «осуществления программы совместных мер, направленных на адаптацию экономики Украины к новым реалиям», «разработки и реализации программы финансово-экономической помощи», «введение безвизового режима для граждан Украины» со стороны ЕС, – подчеркнул Президент Украины. Вышеуказанные мероприятия, наряду с программами финансовой помощи, смогут минимизировать негативные последствия для украинской экономики в случае введения экономических мер со стороны стран-участниц Таможенного Союза. В результате, по словам Советника Президента Украины А. Гончарука, «ближайшей возможностью для подписания Соглашения об ассоциации будет Саммит Украина-ЕС», проведение которого запланировано на март 2014 г.[4]
 
Важно подчеркнуть, что в условиях сохраняющегося дуализма внешнеполитических подходов Украины и раскола украинской политической элиты в отношении приоритетности векторов внешней политики, ключевыми элементами, определяющими систему украинских внешнеполитических приоритетов, являются политические и финансовые факторы. Речь идет об уровне влияния внешних акторов на украинскую внутриполитическую ситуацию, величине финансовых и экономических выигрышей, позиции региональных лидеров, соотношении политических сил в рамках правящей политической элиты Украины, бизнес-интересах и лоббистских возможностей крупнейших финансово-промышленных групп данного государства. В этой ситуации выбор между европейским и евразийским направлением носит не идеологический и ценностный, а ситуативный и прагматический характер, – считают некоторые эксперты. В то же время стратегическое, геополитическое значение Украины огромное: ситуация в Евразии, в случае вступления Украины в ТС и ОДКБ, меняется принципиально, качественно. Новый центр силы в Евразии появится де факто, причем с ним будут вынуждены считаться как в Евросоюзе и США, так и в Китае и АТР.
 
Политическая (и военно-политическая) суть «Восточного партнерства», как правило, остается в тени, хотя в ЕС особенно и не скрывается. Так, председатель Европейской Комиссии (ЕК) Жозе Мануэл Баррозу выступил в декабре 2013 г. на сессии Европейского Парламента с ежегодным посланием о состоянии Союза, в котором, по его оценке, по его оценке, на данном этапе основная угроза этому объединению – политическая, а не экономическая. С учетом того, что в 2014 году исполнится 100 лет с начала Первой мировой войны, он сказал, что интеграция открыла путь к стабильному миру на континенте. «Напомню всем, кто радуется трудностям Европы, кто хотел бы свернуть нашу интеграцию, вернуться назад, к изоляции, то есть к Европе до интеграции, к войне, к траншеям, – сказал председатель ЕК. – Народы этого не хотят, они этого не заслужили»[5].
 
Важно подчеркнуть, что военно-политический фундамент ЕС будет оставаться и в будущем главной опорой для конфедерации европейских стран. В том числе и для их политики на востоке.
 
Россия не может противопоставить этим действиям ни адекватного экономического, ни даже гуманитарного противодействия. Тем более военного потенциала. Остаются только политико-дипломатические средства, которые сегодня представлены идеей евразийской интеграции. К сожалению, пока что эта идея не приобрела системный характер, включающий политическую военную и гуманитарную составляющие. Либеральная идеология «западничества» остается реальной угрозой для национальной идентичности и в конечном  счете суверенитета России и сегодня. В разных формах она проявляется как альтернатива российской цивилизации и евразийской концепции. Примером может стать, в частности, следующее рассуждение профессора А. Зубова: «Пережив в ХХ веке «полную гибель всерьез» и народа своего, и своей культуры, русские теперь не имеют причин ни к самопревозношению, ни к самовлюбленному учительству. Возрождая в себе общечеловеческое, учась у других, близких и дальних, обращаясь к основаниям так бездумно утраченной собственной родовой жизни, мы ныне начинаем новый и невероятно трудный процесс восстановления национальной самобытности. Процесс, немыслимый вне общечеловеческого, вне христианского, вне европейского опыта»[6].
 
Эти попытки создать интеграционные евразийские объединения встречают серьезное сопротивление как собственно национальных элит, так и правящих кругов тех стран, которые видят в них препятствие для установления контроля во всей Евразии и АТР, что хорошо видно на примере соперничества в ЦА.
 
В 1996–2000 гг. соперничество США и России за влияние в ННГ стало характерной чертой американской внешней политики. В 1997 г. США включили Центральную Азию в «зону ответственности» командования Центральной группировки вооруженных сил США (CENTCOM), которая контролирует ситуацию на Среднем Востоке. При этом командующий CENTCOM генерал Т. Фрэнкс отметил, что действия его группировки в постсоветской Центральной Азии будут в существенной степени определяться тем, какую политику эти страны проводят в отношении России»[7] – справедливо пишет А. Казанцев.
 
 
Таким образом результаты евразийской интеграции во все большей степени будут зависеть как от способности России, так и других стран активизировать этот процесс. Причем не только в экономической области, но и в относительно новых областях интеграции, среди которых на первый план выходит процесс интеграции в военно-политической области, прежде всего воздушно-космической обороне. Именно в этом процессе концентрируются новые перспективные направления евразийской интеграции – безопасность, научное, промышленное и гуманитарное сотрудничество, подготовка кадров и др. И как показали последние годы противодействие евразийской интеграции извне и от части правящих элит самых евразийских государств идет по нарастающей, вступая в острую фазу. Не только на Украине, но и в Казахстане, Белоруссии и даже России правящие элиты еще не до конца осознали критическую важность реализации идей евразийской интеграции не только для социально-экономического развития, но и для безопасности и сохранения суверенитета.
 
 
______________
 
[1] Путин В.В. Послание Президента Федеральному Собранию. 12 декабря 2013 г. // Российская газета. 2013. 13 декабря.
 
[2] Подосенов С. СПЧ и НАК разработают идеологию развития страны // Известия. 2014. 12 февраля. С. 1.
 
[3] См. подробнее: Подберезкин А.И. Выступление А.И.Подберезкина на совместном заседании «Изборского клуба» и Центра военно-политических исследований МГИМО(У): Информационные войны как угрозы для России. Новейшие виды организационного оружия». 2013. 12 декабря / Эл. ресурс: «Евразийская оборона» / http://eurasian-defence.ru/
 
[4] Лапидус В. Саммит «Восточного партнерства» в контексте внешнеполитической стратегии Украины / Эл. ресурс: «Рейтинг персональных страниц». 2013. 3 декабря / http://viperson.ru/wind.php?ID=667993
 
[5] Васильевский В. Глава Еврокомиссии считает политическими основные угрозы для ЕС / Эл. ресурс: «Рейтинг персональных страниц». 2013. 3 декабря / http://viperson.ru/wind.php?ID=667991
 
[6] Зубов А. В ожидании "новой русскости" // Независимая газета. 2013. 8 ноября.
 
[7] Казанцев А.А. Политика США в постсоветской Центральной Азии / Аналитическая записка ИМИ МГИМО(У). 2013. 5 февраля / http://eurasian-defence.ru/


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.