Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Политический выбор правящей элиты России

Версия для печати
Рубрика: 
Есть два основных компонента, крупных блока, которые определяют решения, это оценка самого себя
и оценка вероятного противника. При этом оценка самого себя, получение знания о реальном
положении дел в собственных вооруженных силах, в оборонной промышленности и науке – задача
не менее сложная, чем получение сведений о противнике[1]
 
А. Кокошин, академик РАН, бывший секретарь Совета Безопасности РФ
 
 
 
Изменение МО и ВПО в мире неизбежно оказывает сильное влияние на национальную стратегию любого государства, причём сила этого влияния варьируется от «абсолютного» (когда изменения ведут к качественным социально-политическим и экономическим изменениям субъекта МО), – как правило, в результате военных действий или коренного изменения в системе МО-ВПО, – до незначительных, а порой и не заметных, второстепенных, когда страна проводит изоляционистскую политику. Так, например, внешние изменения (уничтожение СССР, распад соцсистемы) крайне негативно сказались на социально-политическом и экономическом положении многих государств – от Монголии до Кубы. Но это влияние сказалось по-разному для Кубы и КНДР, с одной стороны, и для бывших социалистических стран Европы, с другой.
 
Надо отдавать отчет, что российская правящая элита не однородна, Значительная ее часть игнорирует последние десятилетия национальные и государственные интересы. Подобное отношение к интересам и ценностям делает теоретически и практически возможным принятие его практически возможным принятие его практически любого из вариантов ответной стратегии – от откровенной капитуляции и отказа от национальных интересов и ценностей до защиты этих интересов самыми радикальными средствами. Между тем необходимо не просто сделать выбор, но и принять решение, которое занимает решающее место в процессе управления. А.А Свечин следующим образом даёт определение этому явлению: «Стратегическое решение заключается, по преимуществу, в постановке промежуточной цели, которая являлась бы кратчайшим логическим звеном на пути к конечной цели и в то же время отвечала бы средствам, имеющимся для достижения последней»[2]. При этом (как отмечал ещё К. Клаузевиц) в стратегии существует огромное количество оценок и мнений, а сами оценки («воззрения») менее устойчивы[3].
 
Кроме того, такой выбор формально могут сделать только те государственные органы, которые имеют на это право. В политической системе России это – Президент и Федеральное Собрание РФ, что отнюдь не облегчает принятие решения. «Общество» фактически дистанцировано от него, хотя косвенно и может оказывать некоторое влияние. Еще меньшее влияние оказывают экспертные и научные круги, которые в лучшем случае могут только донести до лиц, принимающих решения, свою точку зрения в какой-то форме.
 
Таким образом, этот выбор (как реакция на изменение внешних условий) в реальности представляет собой некое формальное решение, принимаемое уполномоченными органами. В нашем случае, как представляется, такие решения были приняты в 2018 году Президентом В.В. Путиным (в мае 2018 г.), Правительством страны (в сентябре в соответствующем Постановлении) и Федеральным Собранием, которое фактически поддержало политический курс президента.
 
Это решение базировалось в целом на достаточно адекватной оценке действительности, которая, на мой взгляд, в самом общем виде можно представить на следующем рисунке:
 
 
При этом, до последнего времени, вплоть до 2018 года,  эволюция национальной стратегии России, как представляется, развивалась по «Варианту № 2» («Продолжение политики стратегического сдерживания»), предполагающего широкое стратегическое отступление на основных направлениях:
 
– политико-идеологическом (реакция на усиливающиеся политические и идеологические провокации, не предполагающая активных действий);
 
– ответные шаги («контрсанкции») в финансово-экономической области;
 
– отказ от идеологического лидерства и попыток перехватить инициативу в когнитивно-идеологической области;
 
– ухудшение социально-экономического и внутриполитического положения[4].
 
Постепенно становилось всё очевиднее, что подобная стратегия не может продолжаться долго – отступление неизбежно ведет к качественному изменению в положении России, что, во-первых, уже стало остро ощущается населением, а, во-вторых, привело к «накоплению» отрицательных результатов во внешней политике. События 2014–2018 годов, прежде всего политика санкций и угроз, откровенного информационно-когнитивного давления на правящую элиту России привело к постепенному отходу от этой политики, что выразилось в «переходном периоде» от «Варианта № 2» к «Варианту № 4»[5] развития стратегии противодействия России. Этот период применительно к России можно определить как период с 2014 года по настоящее время, но окончательно переход совершиться к 2024–2025 годам.
 
Эта же стратегия означает, что она неизбежно должна эволюционизировать в другие варианты – «Вариант № 1», «Вариант № 2» или «Вариант № 4», что можно проиллюстрировать следующим образом.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Кокошин А.А. Выдающийся отечественный военный теоретик и военачальник Александр Андреевич Свечин. – М.: МГУ. – С. 363.
 
[2] Свечин А.А. Стратегия. (2-е изд.). – М.: Военный вестник, 1927. – С. 244.
 
[3] Клаузевиц К. Фон «О войне»… – С. 188.
 
[4] Путин В.В. Указ ««О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». – № от 7 мая 2018 г.
 
[5] См. подробнее: Подберёзкин А.И. «Переходный период» развития военно-силовой парадигмы (2019–2025 гг.). Часть I и Часть II // Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2019. – № 4, № 5. – С. 5–28 и С.5–31.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.