Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Правовое и нормативное обеспечение политики безопасности и эффективного стратегического сдерживания в политико-дипломатической области

Версия для печати
Рубрика: 
Формирование качественно новой МО и ВПО в ХХI веке требует новых форм политико-дипломатической деятельности и реакции, которые соответствовали бы этим реалиям. Такая реакция должна вырабатываться в Совете национальной безопасности и МИДе с учетом новых особенностей формирования военно-политической и стратегической обстановки в мире и в отдельных регионах, а также реального характера имеющихся войн и военных конфликтов, о которых российские эксперты писали еще в начале нового столетия. Речь шла, в частности, о том, что к окончанию XX века известный с незапамятных времен арсенал (традиционных) невоенных и военных средств противоборства обновился и дополнился группой т.н. нетрадиционных средств противоборства, направленных не только на развитие, но и на поражение (деформацию и деструкцию) компонентов среды обитания человека (СОЧ)[1].
Более того, разработка и совершенствование нетрадиционных средств противоборства в рамках современного этапа военно-технической революции привели к созданию нового класса вооружения – оружия глобального поражения (ОГП), т.е. оружия, системное применение которого способно обеспечить глобальный характер поражения СОЧ. В состав ОГП вошли информационное, нелетальное и экологическое оружие.
 
Необходимо заметить, что создаваемые специально для поражения тех или иных компонентов СОЧ, нетрадиционные средства тем самым принципиально отличаются от традиционных. В то же время по характеру и уровню воздействия на людей нетрадиционные средства занимают промежуточное, переходное положение, располагаясь между невоенными и военными средствами противоборства (см. схему)[2].
 
 
Важнейшим классификационным признаком нетрадиционных средств противоборства (или ОГП как класса оружия) является их целевое назначение, объект, для активного и направленного воздействия на который они специально создаются. Поэтому специфика использования и возможности такого оружия, механизм его воздействия зависят от структурных особенностей и свойств объектов, в качестве которых как правило выступают ключевые структурные элементы, составляющие компоненты СОЧ.
 
Применение нетрадиционного оружия в военное время в комплексе с другими средствами даст значительное и, возможно, решающее преимущество владеющей им противоборствующей стороне.
 
Применение невоенных мер должно быть увязано с временными интервалами, взаимосвязанными фазами политического процесса, развивающихся в определенном геополитическом масштабе (глобальном, региональном, локальном) и характеризующихся использованием необходимого спектра средств противоборства для достижения тех или иных политических целей. В результате использования этих средств происходит трансформация (преобразование), деформация (поражение) или деструкция (разрушение) СОЧ. Достижение (или недостижение) поставленных политических целей свидетельствует о разрешении социальных противоречий, окончании фазы и переходе социума на иной общественно-исторический уровень. Схематично развитие этого процесса можно представить в виде вектора (см. схему).[3]
 
[4]
 
Точкой отсчета политического процесса является нулевая фаза (мирное сотрудничество) – наиболее благоприятная фаза развития общества, во время которой социальные противоречия разрешаются исключительно невоенными средствами, при этом осуществляется позитивное изменение СОЧ. Важно подчеркнуть, что действие политических и других невоенных средств на стадии мирного сотрудничества исключает насилие и поэтому должно обязательно согласовываться со следующими мирными принципами их применения[5]: невоенные средства должны применяться законно, т.е. в полном соответствии с нормами внутригосударственного и международного права при приоритете последнего; использование невоенных средств должно осуществляться добровольно и на взаимовыгодной основе; применение невоенных средств не должно нести угрозу безопасности и наносить ущерб другим участникам политического процесса.
 
Эти принципы взаимоувязаны и должны соблюдаться в пакете (исключение составляют асоциальные средства, т. е. такие средства, как организованная преступность, международный терроризм, контрабанда оружия, торговля наркотиками и т. п. Возможность их использования в рамках нулевой фазы определяется в основном масштабом применения этих средств). Только в этом случае речь может идти о мирном достижении поставленных политических целей, наиболее общими из которых, по-видимому, следует признать перераспределение зон геополитического влияния и ресурсов (или права их контролировать). Таким путем происходит ненасильственная трансформация социума, других компонентов СОЧ и мирное протекание политического процесса в рамках конкретного исторического периода.
 
Однако не все политические цели могут быть достигнуты при помощи «мягких» невоенных средств. Наступает момент, когда для достижения цели необходимо продолжить политику иными средствами. Своеобразно, но весьма точно описывал начало этого процесса Мао Дзэ Дун. «Когда политика, – отмечал он, – достигнув определенной стадии развития, больше не в состоянии развиваться по-прежнему, возникает война – для того, чтобы смести препятствия на пути политики»[6]. По этой причине происходит перерастание периода мирного сотрудничества в качественно новое состояние – невооруженное противоборство, свидетельствующее о наступлении первой (низшей) фазы «войны»[7]. Именно в это время начинается «продолжение политики иными средствами». Действительно, важнейшей характеристикой этой фазы является применение «жестких» невоенных средств, при котором «пакет мирных принципов» категорически не соблюдается. Таким образом, появление новых политических задач, средств и способов их достижения неизбежно ведет к радикальным изменениям в средствах и способах противоборства.
 
Но не только в военно-технической и других областях, но и правовом обеспечении их использования. Повышение эффективности стратегического сдерживания и безопасности потребует принципиально нового правового и нормативного обеспечения, которое из документов, имеющих рекомендательный и концептуальный характер (таких, прежде всего, как Стратегия национальной безопасности и Военная доктрина, а также Концепция внешней политики России), должно перейти в качестве обязательных к исполнению директив и федеральных законов. И начинать следует именно со Стратегии национальной безопасности России, которая должна стать:
 
– во-первых, действительно общенациональной, а не только государственной, ориентирующейся на исполнительную власть. Для этого она должна быть вынесена на широкой обсуждение, в ходе которого должна быть внесена ясность в цели развития, основные приоритеты и средства, а также методы их достижения. Кулуарность Стратегии обесценивает её в качестве политико-идеологического документа;
 
– во-вторых, Стратегия должна быть принята на уровне Федерального закона, а не указа, который имеет механизмы принуждения за её не выполнение. Соответственно другие нормативные акты, которые относятся к безопасности в широком смысле (в т.ч. социально-экономическому, научно-технологическому и культурному развитию), должны быть прямым следствием Стратегии;
 
– в-третьих, Стратегия должна предусматривать авторитетные механизмы и инструменты её реализации, прежде всего, соответствующие органы управления, в пользу которых будет перераспределена государственная власть.
 
Только после проведения этих мероприятий можно будет переходить к нормативно-правовому оформлению взаимоотношений между субъектами, которые должны будут участвовать в разработке и реализации политики безопасности, включая стратегическое сдерживание. В настоящее время эта область регулируется Конституцией и положениями Стратегии национальной безопасности России, утвержденной 31 декабря 2015 года Президентом.
 
При этом исключительно важное значение имеет сам процесс подготовки Стратегии национальной безопасности и других документов стратегического планирования, который в настоящее время основывается только на ресурсах некоторых министерств и скромных ресурсах аппарата Совета безопасности, хотя в последней редакции Стратегии и говорится о «привлечении других ресурсов»[8].
 
Подготовка Стратегии и вытекающих из неё документов, как и других документов стратегического планирования, должна вестись:
 
– с участием всех государственных, общественных и деловых организаций, ведомств и отдельных граждан;
 
– при широком обсуждении и экспертизе со стороны профессионального сообщества и самой широкой общественности;
 
– этот «мозговой штурм» должен закончиться процедурой согласования на уровне экспертов, представляющих основные органы, отвечающие за политику безопасности;
 
– финальный документ должен утверждаться Федеральным собранием по представлению Президента РФ.
 
Изначально важно, чтобы свои предложения в концепцию новой политики безопасности сдали основные участники, которым предстоит её реализовать из числа непосредственных исполнителей. Причем их круг должен быть существенно расширен до включения в него «по вертикали» не только начальников, но и специалистов по конкретным и частным направлениям (например, для МИДа до уровня начальников отделов и заместителей руководителей департаментов), а «по горизонтали» – до отдельных гражданских министерств, ведомств, университетов, НИИ и общественных организаций.
 
В частности, требуется организация масштабных исследований в области безопасности по самым разным направления, включая размещение заказов на исполнение НИР на конкурсной основе. Как, например, в 2018 году предполагает делать аппарат Госдумы ФС: «Современные тенденции законодательного регулирования перспективных и формирующихся секторов народного хозяйства в интересах достижения стратегических целей развития и обеспечения устойчивого роста национальной экономики».
 
* * *
 
Разработка предложений по шаблонам выходных документов формирования, согласования и использования частных исходных данных, обеспечивающих планирование политико-дипломатических мероприятий стратегического сдерживания и предотвращения конфликтов на период 2021–2040.
 
В этой части нам нужен человек, знакомый с кухней МИДа. Весь раздел должен представлять из себя несколько «рыб» запросов описанных выше данных. Для численных данных это будет один формат, для экспертно оцениваемых – другой, а для демонстративных действий – третий. Наверное, 3–4 «рыбы» запросов (Заказчик называет их карточками) будет достаточно. Кроме того, в разделе с комментариями должна быть примерно и на уровне фантазии описана схема прохождения-утверждения таких запросов между ведомствами. Или хотя бы предложена.
 
Объем 10–15 стр., из которых 2–3 посвящены описательной части, а остальные представляют собой желаемые форматы запросов и образцы.
 
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Волошко В.С., Лутовинов В.И. Военная политика и военная безопасность Российской Федерации в условиях глобализации. – М.: ГШ ВС РФ, 2007.
 
[2] Волошко В.С., Лутовинов В.И. Военная политика и военная безопасность Российской Федерации в условиях глобализации. – М.: ГШ ВС РФ, 2007.
 
[3] Цит. по: Волошко В.С., Лутовинов В.И. Военная политика и военная безопасность Российской Федерации в условиях глобализации. – М.: ГШ ВС РФ, 2007.
 
[4] См.: Андреев В.Г. Оружие и война: новые тенденции развития // Вестник АВН, 2005. – № 1(10). – С. 163 / http://militaryarticle.ru/vestnik-akademii-voennykh-nauk/2005-vavn/10546-oruzhie-i-vojna-novye-tendencii-razvitija
 
 
[6] Мао Дзэ Дун. Избранные произведения. –Т. 1. –С. 264.
 
[7] Точка зрения автора о том, что всякая борьба (экономическая, информационная и др.) означает войну, не соответствует базовым положениям военной науки. Согласно Закону об обороне (ст. 18), война начинается с началом военных действий и заканчи­вается с их прекращением.
 
[8] Путин В.В. Указ № 685 от 31 декабря 2015 г. «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации».


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.