Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Примеры, иллюстрирующие неэффективность санкций

Версия для печати
Рубрика: 
Пример № 1. Нередко эффективность экономических санкций США против России вызывает сомнения. Так, объем торговли между США и Россией в последние годы оставался не только по-прежнему довольно незначительным, но даже несколько вырос. Так, в 2017 году, по данным ФТС РФ, товарооборот был следующим[1].
 
Товарооборот России с США
 
В 2017 году товарооборот России с США составил 23 198 475 027 долл. США, увеличившись на 14,41% (2 921 708 268 долл. США) по сравнению с 2016 годом.
 
Экспорт России в США в 2017 году составил 10 699 964 760 долл. США, увеличившись на 14,39% (1 346 358 039 долл. США) по сравнению с 2016 годом.
 
Импорт России из США в 2017 году составил 12 498 510 267 долл. США, увеличившись на 14,42% (1 575 350 229 долл. США) по сравнению с 2016 годом.
 
Сальдо торгового баланса России с США в 2017 году сложилось отрицательное в размере 1 798 545 507 долл. США. По сравнению с 2016 годом отрицательное сальдо увеличилось на 14,59% (228 992 190 долл. США).
 
Доля США во внешнеторговом обороте России в 2017 году составила 3,9720% против 4,3349% в 2016 году. По доле в российском товарообороте в 2017 году США заняли 6 место (в 2016 году – 5 место).
 
Доля США в экспорте России в 2017 году составила 2,9965% против 3,2763% в 2016 году. По доле в российском экспорте в 2017 году США заняли 10 место (в 2016 году – также 10 место).
 
Доля США в импорте России в 2017 году составила 5,5068% против 5,9931% в 2016 году. По доле в российском импорте в 2017 году США заняли 3 место (в 2016 году – также 3 место).
 
Как видно из приведённых данных, не только физические объемы торговли оставались небольшими, но и их удельный вес в экспорте и импорте России (соответственно 3% и 5,5%) не могут иметь решающего значения для развития страны. Причём как первое, так и второе в 2017 году не сократилось, а даже несколько выросло.
 
Не влияет принципиально на экономику России и экспорт в США, в котором решающее значение играет экспорт металлов и металлоизделий, а также минеральных продуктов.
 
Экспорт России в США
 
В структуре экспорта России в США в 2017 году (и в 2016 году) основная доля поставок пришлась на следующие виды товаров:
 
Металлы и изделия из них (коды ТН ВЭД 72-83) – 36,03% от всего объема экспорта России в США (в 2016 году – 29,24%);
 
Минеральные продукты (коды ТН ВЭД 25-27) – 31,97% от всего объема экспорта России в США (в 2016 году – 35,60%);
 
Продукция химической промышленности (коды ТН ВЭД 28-40) – 13,85% от всего объема экспорта России в США (в 2016 году – 17,31%);
 
Драгоценные металлы и камни (код ТН ВЭД 71) – 7,68% от всего объема экспорта России в США (в 2016 году – 6,32%);
 
Машины, оборудование и транспортные средства (коды ТН ВЭД 84-90) – 5,32% от всего объема экспорта России в США (в 2016 году – 5,08%);
 
Древесина и целлюлозно-бумажные изделия (коды ТН ВЭД 44-49) – 1,80% от всего объема экспорта России в США (в 2016 году – 1,63%).
 
Обращает на себя внимание, как уже говорилось, небольшой прирост экспорта в 2017 году по сравнению с 2016 годом, который зафиксирован по следующим товарным группам:
 
Черные металлы (код ТН ВЭД 72) – рост на 790 554 740 долл. США;
 
Жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерия; монеты (код ТН ВЭД 71) – рост на 230 729 172 долл. США;
 
Алюминий и изделия из него (код ТН ВЭД 76) – рост на 166 857 876 долл. США;
 
Удобрения (код ТН ВЭД 31) – рост на 120 478 159 долл. США;
 
Изделия из черных металлов (код ТН ВЭД 73) – рост на 104 145 495 долл. США;
 
Топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные (код ТН ВЭД 27) – рост на 85 985 091 долл. США;
 
Реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (код ТН ВЭД 84) – рост на 85 551 701 долл. США;
 
Прочие недрагоценные металлы; металлокерамика; изделия из них (код ТН ВЭД 81) – рост на 57 582 286 долл. США;
 
Древесина и изделия из нее; древесный уголь (код ТН ВЭД 44) – рост на 33 997 834 долл. США.
 
Вместе с тем отмечался и незначительное сокращение экспорта России в США в 2017 году по сравнению с 2016 годом зафиксировано по следующим товарным группам:
 
Продукты неорганической химии; соединения неорганические или органические драгоценных металлов, редкоземельных металлов, радиоактивных элементов или изотопов (код ТН ВЭД 28) – сокращение на 297 394 599 долл. США.
 
Таким образом, можно констатировать, что в период самого разгара «санкционной войны» товарооборот между США и Россией рос. На него не влияли санкции, либо (если и влияли), то незначительно.
 
Пример № 2. Судя по всему, торговые санкции для США – достаточно символический политический инструмент. Причём, как оказывается, не только для США, которые активно применяли их с начала ХХ века, но и для других развитых государств. Так, в современный период Германия налагала санкции на следующие государства:
 
[2]
 
Обращает внимание обращает то обстоятельство, что за исключением России, доли этих стран в торговле, как и в экспорте капитала Германии очень малы. Даже символичны, что говорит о том, что правящие круги не очень охотно используют этот инструмент в своей политике. Исключением являлись несколько стран (Египет, Ливия, Иран) против которых проводилась «тотальная» политика, приведшая к обвалу инвестиций Германии. Теоретически, это может быть сделано и в отношении России.
 
Пример № 3. Примечательно и то, что после введения санкций против России её доля в инвестициях Германии практически не изменилась. Это свидетельствует во многом о «декоративности» финансовых санкций. Но это же может означать и возможность дальнейшего свёртывания торговых и финансовых отношений при усилении давления США на Германию.
 
[3]
 
По подсчетам германских экспертов, доля стран, находящихся под санкциями, в экспорте капитала фирм ФРГ, как правило, ничтожно мала (за исключением России: см. левую шкалу, находясь в масштабе 0,1–0,01% от всего экспорта. В то же время за 1999–2014 годы, как видно, доля России сократилась незначительно.
 
Главный вывод: Таким образом, финансово-экономические санкции не играют решающей роли в «силового принуждения» России, которая преследует радикальные цели. Складывается впечатление, что они выступают «предметом для политического торга», своего рода валютой, за которую Запад надеется выкупить у России принципиальные уступки в её политике. Отсутствие политических компромиссов в такой политике означает, что США и их союзники готовы обменивать финансово-экономические санкции на политические и иные уступки со стороны России также как они это делали в период подготовки и реализации соглашений по СБСЕ в 1970-е и 1980-е годы. Надо признать, что в то время им удалось «обменять» диссидентское движение. Подобные радикальные политические цели – чётко сформулированная и осознанная стратегия США и возглавляемой ими широкой военно-политической коалиции, – которые не были достигнуты в конце 90-х годов прошлого века, хотя считалось, что все предпосылки для этого были сформированы. Приход к власти В.В. Путина изменил ситуацию, которая стала развиваться постепенно в обратном направлении, и привела во втором десятилетии к возвращению России в качестве самостоятельного центра силы в мировую политику.
 
Эти изменения в мире (как и рост влияния КНР и других центров силы) совершенно не устраивают западную коалицию, которая сформулировала задачу силовыми средствами и способами ликвидировать Россию как активного фактора, участвующего в формировании мировой военно-политической обстановки (ВПО), а затем и как самостоятельного фактора мировой политики.
 
Надо отчетливо понимать, что подобная цель и политика изначально не предполагают сколько-нибудь равноправных договоренностей и компромиссов с Россией, оставляя за переговорами функцию организации односторонних уступок в пользу США и их союзников. США и их союзники планируют политику санкций на долгосрочную перспективу: именно поэтому относительно низкая эффективность санкций и иных мер в 2014–2015 годах не привела к отказу от взятого долгосрочного стратегического курса. Это же означает, что маловероятно ожидать, что санкции будут свёртываться или ограничиваться в более отдаленной перспективе.
 
В этой связи обращают на себя внимание многочисленные попытки независимых экспертов оценить эффективность западных финансово-экономических санкций для экономики России. На мой взгляд, это свидетельствует о том, что не они являются главным инструментом силового давления. Так, в частности, швейцарские исследователи в очередной попытке определить эффективность экономических санкций невольно пришли к парадоксальному выводу о том, что из всех санкций только политико-дипломатические мероприятия в ООН и других международных институтах оказались эффективными.
 
 
Другими словами, оценивая последствия применения экономических санкций, по сути дела единственной эффективной санкций, по мнению экспертов, оказались действия в ООН по привлечению сторонников[4].
 
Невольно это признают и в США, где планируется политика «силового принуждения», в рамках которой реализуются финансово-экономические санкции. По этому поводу достаточно откровенно сказал Госсекретарь США М. Помпео на слушаниях в конгрессе страны в июле 2018 года после встречи Д. Трампа и В. Путина в Хельсинки. На них М. Помпео пытался убедить сенаторов, что политика администрации и лично президента США едина. В первую очередь это касается жесткого курса в отношении России. «Все санкции, которые были введены, каждый шпион, который был выслан,– это было сделано под руководством президента»,– подчеркнул госсекретарь. Он напомнил, что администрация Трампа ввела к настоящему времени санкции в общей сложности в отношении 213 российских юридических и физических лиц.
 
В ходе выступления госсекретарь несколько раз повторил, что американская администрация во главе с президентом Дональдом Трампом действует в отношении России чрезвычайно жестко, но открыта для диалога. «Президент Трамп считает, что двум великим ядерным державам не следует иметь столь конфронтационные отношения. Это отвечает не только нашим интересам, но и интересам всего мира»,– сказал госсекретарь. В то же время он подчеркнул, что подход администрации не меняется: «Непрерывно увеличивать последствия за агрессию до тех пор, пока Владимир Путин не начнет проводить менее конфронтационную внешнюю политику, при этом оставляя двери открытыми для диалога»[5]. Другими словами,  для «отступления» от внешнеполитического курса, которые вполне можно назвать политической капитуляцией.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Внешняя торговля России в 2017 году / Эл. ресурс: «Внешняя торговля России». 14.02.2018 / russiantrade.com
 
[2] Deutsche Bundesbank, Service center ‘Financial Sanctions’. 2018.
 
[3] Cheap Talk? Financial Sanctions and Non-Financial Activity, CESifo Working Paper, № 7068 / ECONSTOR, May 2018. – P. 22.
 
[4] Moret E., Biersteker T., Giumelli F., Portela C., Veber M., Bastiat-Jarosz D., Bobocea C. The New Deterrent? International Sanctions Against Russia Over The Ukraine CRISIS / Impacts, Costs and Further Action Jan., 2018. – P. 36 / http://graduateinstitute.ch/files/live/sites /iheid/files/sites/internationalgovernance/shared/The%20New%20Deterrent%20International%20Sanctions%20Against%20Russia%20Over%20the%20Ukraine%20Crisis%20-%20Impacts%2C%20Costs%20and%20Further%20Action.pdf
 
[5] Цит. по: Коммерсант, 27 июля 2018 г.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.