Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Развитие НЧК и будущее политическое и военное искусство: возможность стратегического прогноза

Версия для печати
Рубрика: 
… вечная Война – вот что дает до сих пор история человечества,
взамен вечного мира, о котором мечтают философы и моралисты[1]
 
Словарь Брокгауза и Ефрона
 
Раз все в истории развивается, меняется … значит, нет места
для представления, что все менялось во всемирно-историческом
движении человечества, за исключением носителя этого движения,
 константной его молекулы – человека[2]
 
Б. Поршнев, психолог, социолог
 
Под влиянием быстрого развития НЧК происходят революционные изменения в политическом и военном искусстве. В международной обстановке (МО), где действуют многие тысячи факторов, акторов и тенденций, решающее значение в XXI веке оказывают те из них, которые связаны с развитием человека, потенциала его личности и общественных институтов. Этот закон в полной мере проявляется и на такую частную сферу МО, как военно-политическую и военно-техническую, где развитие потенциала НЧК и его институтов в будущем будет иметь решающее значение. Прежде всего для военного искусства, связанного с приоритетами в области государственного и военного управления, качества личного состава ВС, и его «экипировкой», т.е. оснащением новейшими ВиВТ[3].
 
Вместе с тем важно помнить, что возможности политического и военного искусства, их эффективность, реализуются в объективных условиях, в которых будет формироваться тот или иной сценарий МО и ВПО в мире в XXI веке. Выше мы уже говорили о том, что наиболее вероятный вариант – будет вариант сценария военно-силового противоборства западной ЛЧЦ с российской ЛЧЦ[4].
 
В той или иной степени с этим выводом соглашаются многие политики и исследователи, в частности, Дж. Фридман, который пишет: «США не обязательно выигрывать войны. В их задачи входит планомерное разрушение всех систем жизнеобеспечения противника и, тем самым, лишение его возможности накопить достаточно сил, чтобы соперничать с Америкой. С одной стороны, XXI в. станет свидетелем серии противостояний, в которых страны "второго плана" будут пытаться создавать коалиции, чтобы контролировать поведение Америки, а США, в свою очередь, будут проводить военные операции, чтобы помешать таким планам. В XXI веке будет еще больше войн, чем в XX, но их последствия окажутся менее катастрофическими как из-за технологических изменений, так и из-за сущности геополитических проблем.
 
Как мы убедились, изменения, которые ведут к наступлению новой эры, всегда происходят совершенно неожиданно, и первые 20 лет этого нового столетия не станут исключением. Война США с исламским миром уже заканчивается, и новый конфликт не за горами. Россия восстанавливает свою прежнюю сферу влияния и неизбежно вступит в противоречие с интересами США. Русские будут продвигаться на запад по территории Восточно-Европейской равнины. Когда Россия вновь окрепнет, она столкнется с контролируемым США НАТО в трех прибалтийских государствах – Эстонии, Латвии и Литве, а также в Польше. В начале XXI в. будут и другие источники разногласий, но именно эта новая холодная война приведет к появлению горячих точек после окончания войны между США и мусульманами.
 
Россия обязательно попытается вновь установить свои порядки, а США обязательно попытаются этому помешать. Но в конечном счете Россия не сможет победить. Ее глубокие внутренние проблемы, стремительно сокращающееся население и плохая инфраструктура в итоге делают надежды России на долговременное существование призрачными. И вторая холодная война, не такая страшная и гораздо менее глобальная, чем первая, закончится схожим образом – падением России»[5].
 
Это искусство в политической и военной области имеет особенное значение в периоды изменения соотношения сил; требующие пересмотра традиционных взглядов и концепций, или в периоды радикальных изменений военных возможностей. И первое, и второе уже имеет место сегодня и опирается в еще более радикальном варианте в будущем. Это видно, например, на примере соотношения сил в важнейших военных областях.
 
 
[6]
 
Выше уже говорилось о том, что качество НЧК и его институтов предопределяет качество государственного и военного управления от эффективности которого зависит не только эффективного использования национальных ресурсов, но и достижение политических целей. Да и сами цели, весь процесс целеполагания является следствием качественного анализа, прогноза и планирования, когда каждый раз приходится выбирать один из вариантов возможных решений. Даже простая «матрица Декарта» может наставить нас в тупик, когда мы начинаем задумываться о том или ином решении, принятом в предыдущие годы. Так, например, если рассмотреть при помощи этого метода, казалось бы, для многих очевидное, решение СССР о выводе войск из Афганистана, реализованное в 1990 году, то оказывается, что можно с основанием поставить его под сомнение. Во всяком случае в том виде, как оно было реализовано (когда режим оставили без всякой поддержки).
 
 
Из этой матрицы виден возможный политический и военный «масштаб ошибки», ставшей следствием в результате неправильного решения, которое, в свою очередь, зависит от качества НЧК в государстве. Эту логику можно представить следующим образом.
 
[7]
 
Учитывая стремительно возрастающую роль субъективных факторов в формировании М и ВПО, влияние которых еще больше будет усиливаться в XXI веке, можно признать, что выбор тех или иных средств и способов ведения войны будет во многом заранее предопределяться тем или иным сценарием развития ВПО и СО (хотя сами сценарии, как уже говорилось, формируются этими факторами). Поэтому очень важно попытаться спрогнозировать вероятность реализации того или иного сценария развития ВПО и СО[8]. При этом ясно, что такие сценарии в своей основе являются концентрированных выражением национального интеллекта, опыта, знаний и ответственности, т.е. НЧК, и тех институтов, которые его разрабатывали, например, качество сотрудников Генштаба и аппарат Совета безопасности Президента РФ.
 
Следует иметь ввиду, что даже наличие нескольких сценариев (и их вариантов) развития СО не означает, что этим перечнем ограничен весь спектр возможных сценариев[9]. Более того, вполне вероятно, что каждый из перечисленных сценариев и вариантов может также развиваться не по одному, а, по нескольким теоретически возможных путей. Это будет зависеть уже от субъективных факторов. Как минимум, «реалистическому», «пессимистическому» или «оптимистическому». Эта возможность превращается в реальность. На рисунке ряд зарубежных авторов показывают эти варианты развития следующим образом[10].
 
 
Сказанное означает, что в дополнение к рисунку, описывающему логику сценариев развития СО, войн и конфликтов, необходимо добавить, как минимум, еще несколько сценариев и их вариантов, что делает спектр всех сценариев и вариантов развития СО чрезвычайно широким, а влияние субъективных факторов – очень сильным. Очевидно, что невозможно готовить военную организацию одновременно ко всем сценариям возможного развития СО. И с точки зрения количества ВС, и наличия типов и видов ВиВТ, способов их использования. Придется в конечном счете выбирать, к какому сценарию стремиться и готовиться, а этот выбор неизбежно будет субъективным. Насколько этот субъективный выбор будет адекватным зависит от качества правящей элиты, экспертного сообщества, т.е. в конечном счете от качества НЧК.
 
Этот субъективный аспект выбора правящей элитой вероятного сценария развития СО – очень труден и малоадекватен вообще в социальной области (где многое необъективно изначально), но особенно труден в военно-политическом разрезе социальных отношений потому, что в условиях военного кризиса, недостатка времени и информации принимать военно-политические решения крайне трудно, т.е. изначально важно качество НЧК правящей элиты.
 
Кроме того, необходимо еще раз напомнить, что конкретные сценарии войн, конфликтов и СО вытекают из не менее субъективных сценариев ВПО, а те – из сценариев МО, которые, в свою очередь, также являются во многом субъективными толкованием и проявлениями сценариев развития и взаимоотношений локальных человеческих цивилизации. Таким образом происходит «мультипликация субъективных факторов», которые накладываются один на другой и все дальше удаляются от объективной картины анализа и прогноза СО и ослабляют влияние объективных факторов, поддающихся анализу[11].
 
Говоря языком стратегического планирования, мы (как отдельные личности, так и организации) постоянно анализируем, оцениваем, строим планы, включающие прогнозы, сценарии и субъективное видение. Как личности и организации мы часто жестко планируем свои действия, основываясь на различных типах прогнозов. Иногда мы просто вынуждены это делать: нельзя, например, создавать ВиВТ без долгосрочных планов. Но надо помнить, что если в стабильных условиях и в коротких временных рамках прогнозы являются и необходимыми, и действенными, то когда речь идет о долгосрочных прогнозах и нестабильной ситуации, мы вряд ли можем полагаться на существующую практику. Субъективный характер СО в условиях нестабильности и долгосрочного прогнозирования в сложные периоды превращает прогноз СО в условность. И об этом нужно не просто помнить, но и прогнозировать возможность неожиданного появления совершенно незапланированных сценариев развития СО.
 
С другой стороны, для принятия таких долгосрочных решений нам необходимо снижение риска и хотя бы относительная определенность. А именно это дают (или должны давать) стратегические прогнозы развития разных сценариев СО. Если попытаться эти размышления применить на примере эволюции ВПО и СО на Украине за последние 25 лет, то мы увидим, что она за эти годы радикально изменилась. В конце 80-х годов, например, Украина имела одну из лучших в мире армий, уступающей только армиям США, КНР и России при абсолютно благоприятной МО и ВПО. Стратегическая обстановка для Украины конца 80-х годов и начала 90-х годов таким образом могла характеризоваться как практически идеальная, а ее прогноз – самым благоприятным. Соответственно, если предположить, что кто-то в то время делал стратегический прогноз развития СО на Украине на второе десятилетие XXI века (т.е. всего на 25 лет), то этот «кто-то» не мог даже предположить, что уже к 2014 году:
 
– армия Украины будет развалена, ВиВТ распроданы и разворованы, а качество личного состава сведена к минимуму. Именно качество л/с ВС Украины станет главной причиной неудачных действий в АТО, хотя соотношение сил между воюющими сторонами было несопоставимо. По большому счету это означает резкое снижение НЧК в ВС, ОПК и в целом на Украине;
 
– внутриполитический кризис в стране приведет к вооруженному перевороту, который в конечном счете свидетельствует о крайне низком качестве государственного управления, т.е. НЧК в обществе и в элите;
 
– ОПК разрушен и будет доживать последние годы, а НК в ОПК фактически исчезнет;
 
– морально-политический кризис приведет к гражданской войне и другим катастрофическим последствиям, которые стали глобальным следствием разрушения НЧК Украины. Для того, чтобы создать искусственный кризис в стране нужно было резко дестабилизировать внутриполитическую обстановку, создав новую шкалу «национальных ценностей» и ложные представления о национальных интересах.
 
Все это стало возможным потому, что социально-экономический кризис сопровождался искусственно созданным извне кризисом идентичности, попыткой создать «новую нацию» и «новое государство», противопоставив его внешнему врагу – России. Стратегическая обстановка, возникшая в XXI веке в результате такой политики, не была объективно обусловлена: не было ни внешних врагов, ни гражданской войны. И первое, и второе создавали системно и целенаправленно из-за рубежа в течение 25–30 лет, начиная еще с «идеологического» руководства ЦК КПУ и конкретно – главного идеолога Л. Кравчука.
 
Если бы на Украине существовали соответствующие политические  структуры, занимающиеся стратегическим анализом и прогнозом, а политическая элита востребовала бы эти наработки, т.е. была бы национально-ориентирована, то подобное развитие СО на Украине можно было бы не только прогнозировать, исходя из имевшейся информации, знаний и опыта стратегических прогноза, но и предотвратить. Но на Украине не было ни национальной элиты, ни «социального заказа», ни соответствующих структур. Националистическая элита страны сформулировала с подачи США совершенно иной «социальный запад».
 
К сожалению, ситуация в России до 2000 года мало чем отличалась от ситуации на Украине по всем этим параметрам и только стала лучше в настоящее время. Приход к власти в России В. Путина означая, что постепенно к власти стали приближаться национально-ориентированные социальные группы российской элиты, которые начали вытеснять представителей западно-либеральной элиты, отстаивающих ценности и интересы западной локальной цивилизации. Это привело не только к постепенной смене внешнеполитического курса России, происходившей в 2000–2014 годы, но и в конечном счете к созданию ситуации внешнеполитического и военно-политического противостояния России, США и объединенной западной локальной цивилизации, которая в 2014 году фактически трансформировалась в открытую форму сетецентрической войны.
 
Именно приход к власти В. Путина и части национальной элиты в России, ставший решающим субъективным фактором  формирования СО, привел к тому, что относительно мирный сценарий развития ВПО в начале XXI века постепенно перерос в конкретный враждебный сценарий СО. Субъективность влияния этого «фактора В. Путина» выразилась в трех аспектах:
 
– во-первых, В. Путин публично поставил под сомнение право США на мировое лидерство и определение политико-правовых норм («правил») поведения стран в мире;
 
– во-вторых, В. Путин стал отстаивать национальные интересы, которые до него на протяжении целого ряда лет выступали под прикрытием разных лозунгов;
 
– в-третьих, В. Путин заявил о ценностях российской и евразийской локальной цивилизации и ее самодостаточности, возможности интеграции в Евразии.
 
«Простить» сразу все три аспекта политики В. Путина США не смогли потому, что в условиях глобального изменения соотношения сил это означало бы принятие США новых правил.
 
Анализируя и прогнозируя будущие сценарии СО, войн и конфликтов, мы неизбежно сталкиваемся с влиятельным такого негативным фактором, имеющим как объективный, так и субъективный характер, – инерцией военно-теоретического мышления. Не только во всех областях гуманитарных знаний в 80–90-е годы, но и в военной науке в СССР и России наступил глубочайший кризис, вызванный сознательно как одним из средств будущей сетецентрической войны. Этот концептуальный кризис начался с заявлений высшего руководства ЦК КПСС об отказе от «игры в дефиниции», а продолжался безумным использованием заведомо сделанных для России наработок западной мысли, уничтожением российской науки в последние десятилетия. Это привело в конечном счете к резкому снижению качества НЧК в обществе и особенно в науке. Если еще в 1990 году СССР входил по ИРЧП в первую десятку стран, то в последующие десятилетия в число 60-и и даже 70-и государств.
 
Преодоление этого кризиса в последнее десятилетие шло мучительно, но не произошло, к сожалению, до сих пор. Гуманитарные знания, НЧК и его институты (достаточно сказать, что кафедра философии бывшей ВПА им. Ленина сократилась с 70-и до 10 преподавателей) будут восстанавливаться крайне медленно, а ученые привлекаться к исследованиям СО еще только начались.
 
У этой проблемы есть и другие аспекты. С одной стороны, объективность идеологического и мировоззренческого кризиса вызвана инерцией мышления вообще, а тем более военного, «иерархичного», когда старший начальник всегда должен быть «умнее», «дальновиднее», «грамотнее» и т.д., а в конечном счете «всегда прав» по отношению к своему младшему коллеге. Это чинопочитание привело к серьезному ущербу военной науке, прежде всего для оценки СО.
 
С другой стороны, современная военная теория – и это мы видим, в том числе на примере России – отстает на десятилетия от реальной действительности. Генералы думают, что будущие войны будут «как прошлые». Особенно, если они в них когда-то участвовали. Поэтому анализ характера СО, войн и будущих конфликтов во многом предопределяется имеющимся опытом «старших начальников». Что совершенно не соответствует действительности. Представим себе, что в 1939 году мы готовимся к войне с Германией, используя опыт русско-японской войны.
 
Эти объективные и субъективные особенности иногда настолько решительно оказывают влияние на анализ и прогноз СО, что делают их заведомо бессмысленными. А между тем ситуация даже в военно-политической и военно-технической области не говоря уже о СО, меняется стремительно, буквально в течение 7–10 лет. Нередко на радикально иную. Так, на военный разгром Ливии в 2011 году повлияло массовое использование крылатых ракет морского базирования, которые были развернуты США в предыдущие годы. На рисунке, например, видно, что всего лишь одна ПЛАРК «Флорида» использовала против Ливии почти столько же КРМБ, сколько за 20 лет до этого против Ирака весь объединенный флот США и Великобритании.
 
[12]
 
 
_______________________________
 
[1] Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. – С-Пб.: Из-во «Ф.А. Брокгауз – И.А. Ефрон», 1907–1909.
 
[2] Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии) / науч. ред. О.Т. Вите. – С-Пб., 2007. – С. 13.
 
[3] Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. В 5 т. Т. 2. – М.: МГИМО (У), 2012.
 
[4] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – 169 с.
 
[5] Фридмана Дж. Следующие 100 лет: прогноз о событиях XXI века. – С. 6.
 
[6] Rozsa Jordan. Improving Standoff Bombing Capacity in the Face of Anti-Access Area Denial Threats. – The Pardee Rand Graduate School, 2015. – 173 p.
 
[7] О качестве НЧК лиц, принимающих решения и требованиях к ним я писал не раз. См., например: Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. В 5 т. Т. 1–3. – М.: МГИМО (У), 2011–2013.
 
[8] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015.
 
[9] Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015.
 
[10] Подберезкин А.И. Сценарии и прогнозы развития МО / Эл. ресурс: «Рейтинг персональных страниц». 2014.10.09 / http://viperson.ru/
 
[11] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – 169 с.
 
[12] Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. – М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. – С. 5.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.