Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Санкции как силовое средство влияния на правящую элиту

Версия для печати
Рубрика: 
идеи, которые не проистекают из практического опыта, 
...оказывают сильное обратное воздействие[1]
 
Бэзил Лиддел Гарт, военный теоретик
 
 
В основу политики санкций США в отношении России положена идея не столько принуждения, сколько разрушения России, которая, однако, себя не оправдала прежде ни при СССР, ни при императорской России. Принуждение российской правящей элиты — политическая стратегия, имеющая радикальный характер, а именно уничтожения не только государства, но и нации. Именно такая логика и переход к новой парадигме в политических отношениях с Западом присутствуют в проекте нового закона, вынесенного в конгресс США под названием «Защищая американскую безопасность от агрессии Кремля 2018» в августе 2018 года, где основной акцент делается на политике, а не на финансово-экономических санкциях, а точнее – наиболее важных стратегических направления в политике «силового принуждения» России:
 
– отказа от поддержки любых выступлений на территории бывшего СССР, «возврате» Крыма и т. д., т. е. ограничении любой внешней активности, как минимум, а затем и её свертывание уже внутри границ;
 
– сворачивании внешнеполитической активности России в Сирии и ООН и в других регионах мира, как демонстрации готовности замены международных норм и правил на те нормы, которые предлагают США. Причём, на мой взгляд, что только этим требование не ограничивается: признание американсмких норм и систем ценностей за рубежом станет первым шагом к признанию норм и ценностей уже внутри России;
 
– ограничении деятельности в киберпространстве[2]. Это требование не должно ввожить в заблуждение — оно отнюдь не относится только к внешнеполитической активности. Оно предполагает, что государство и его институты постепенно отказываются от возможностей современных коммуникаций с обществом, т. е. элита и институты государства постепенно самоизолируются[3].
 
Если посмотреть на инициативу сенаторов США под этим углом зрения, то станет очевидным, что подготовленный сенаторами Линдси Грэмом, Робертом Менендесом, Кори Гарднером и Беном Кардиным текст начинается фактически с обращений к президенту Дональду Трампу. В частности, его призывают поддержать усилия по противодействию вмешательству «со стороны правительства России или других иностранных игроков в деятельность госучреждений США, а также в демократические процессы в стране». На самом деле это требование вполне распространяется и на поведение руководства России внутри самой России.
 
Второе пожелание – «публично призвать правительство России вернуть Крым под контроль правительства Украины, а также призвать отказаться от поддержки насилия на востоке Украины со стороны сепаратистов». В этом пункте речь также идет об «оккупации и поддержке сепаратистов» на территориях Грузии и Молдавии. Еще одно требование (опять же к президенту Трампу) – призвать Москву отказаться от поддержки президента Сирии Башара Асада, который, по мнению авторов законопроекта, продолжает «совершать военные преступления».
 
В целом же структура этого документа оправдана его общим смыслом – законопроект предполагает объединение всех вводившихся отдельными актами антироссийских санкций, от «украинских» до «кибертеррористических», в единый механизм политики «силового принуждения» России. В частности, для координации этого процесса в правительстве США предлагается ввести «санкционный координационный офис». Напомним, сейчас «политическая» часть санкций реализуется Госдепартаментом, финансовая – офисом OFAC Минфина США.
 
«Санкционный офис» предполагает координацию санкций с Евросоюзом, в том числе, видимо, финансовых. Кроме этого, предлагается создать еще одну структуру, «Национальный объединенный центр для ответа на гибридные угрозы», задачей которого будет системная борьба с попытками злокозненного влияния Российской Федерации в мире и в США.
 
Наконец, с 2020 финансового года предлагается открыть доступ к бюджетному фонду США в размере $250 млн. для государств, уязвимых к российскому воздействию.
 
Критически важными в этой инициативе, как считает В. Иноземцев, показались вовсе не разбираемые пункты, а «смена тональности в отношении России». Точнее, в отношении её правящей элиты и президента. Она проявилась в двух моментах. Этот закон стал логическим продолжением всей политики Д. Трампа по наращиванию потенциала военно-промышленного комплекса страны в расчете на его использование в случае длительного военного конфликта. Собственно и разработка таких мер в 2017–2018 годах по поручению американского президента вылилась в создание комплексного плана ускоренного развития ВПК страны[4].
 
С одной стороны, это многочисленные упоминания президента России Владимира Путина и контекст, в котором они встречаются. Если в законе CAATSA глава российского государства упоминался всего три раза, и то довольно вскользь, то даже в представлении нового законодательства на сайтах внесших его сенаторов он упоминается в пяти из шести комментариев. В них говорится о «противостоянии Путину» или «путинской России». Одной из мер предлагается сделать «новые санкции» в отношении физических лиц (политиков, олигархов, и прочих граждан) «прямо или косвенно способствующих нелегальной или коррупционной активности, предпринимаемой согласно указаниям Владимира Путина». К этому добавляется требование представить «доклад о состоянии и активах В.В. Путина»[5].
 
Такие формулировки, на мой взгляд, не стоит списывать на желание сенаторов «набить себе цену». По всей видимости, в Вашингтоне пришли к выводу, что невозможно и дальше усиливать санкции против «окружения Путина», делая вид, что сам президент не вовлечен ни в какие сомнительные операции. Если именно эти формулировки окажутся в окончательном тексте закона и если его требования начнут исполняться, последствия сложно будет переоценить[6].
 
Два с половиной года назад замминистра финансов США Адам Шубин, ответственный за борьбу с отмыванием денег и финансированием терроризма, заявил в программе «Панорама» на BBC, что президент Путин коррумпирован и правительству США известно об этом уже «много, много лет». Обнародование соответствующих данных (даже если они будут объявлены бездоказательными) могут стать, на мой взгляд, не меньшим ударом по России, чем запрет на операции с госдолгом[7].
 
Таким образом, произошло ускорение процесса «перенацеливания» всей политики «силового принуждения», включая санкций, с одного приоритетного объекта – российского государства – на его правящую элиту и, ещё конкретнее – лидера. Это означает неизбежный «переход на личности», свёртывание контактов и отказ от переговоров как переговоров для поиска компромисса в пользу переговоров как «механизма уступок и капитуляций»[8].
 
С другой стороны, есть и новый, крайне рискованный поворот в развитии санкционной политики, – это содержащееся в проекте закона требование к госсекретарю США представить аргументированное суждение о том, соответствует ли Российская Федерация критериям, по которым она может быть названа государством-спонсором терроризма. Сегодня в этом списке состоят всего четыре страны – Иран, Сирия, Судан и Северная Корея. В былые годы к ним добавлялись Ирак, Куба, Южный Йемен и Ливия. Если закон будет принят именно в такой формулировке, то Госдепу будет сложно найти причины, чтобы отказать Конгрессу и не включить Россию в этот список[9].
 
В этом случае наверняка американские власти не рискнут усомниться в «причастности» Москвы к уничтожению малайзийского самолета МН-17 (по аналогии со взрывом Boeing 747 авиакомпании PanAm в 1988 году, вину за который вменили властям Ливии), не счесть «российскую агрессию» против Украины менее очевидной, чем вторжение Ирака в Кувейт в 1990 году, не признать распространение российских наемников по всему весьма схожим с умножением точек присутствия кубинских «добровольцев» в 1970-е годы, и не вспомнить о гибели Зелимхана Яндарбиева в Катаре, Сулима Ямадаева в Дубае и Сергея Литвиненко в Лондоне (о покушения на Сергея Скрипаля) и т.д.
 
В случае попадания России в список «стран-спонсоров терроризма» проблемы государственного долга окажутся далеко не самыми важными, ведь станут возможны расширение её списка и ужесточения санкций, а также к попытке перевода России в разряд государств-преступников, по отношению к которым допустимы самые радикальные меры силового давления. куда более серьезные финансовые меры вплоть до ограничения любых международных транзакций для банков с госучастием. А за покупками россиянами недвижимости и активов в США можно будет даже не следить – прокламация 9645 к указу президента США за № 13 780 замораживает все выданные гражданам стран-спонсоров терроризма визы и прекращает прием от них иммиграционных расширение её списка и ужесточения санкций, а также к попытке перевода России в разряд государств-преступников, по отношению к которым допустимы самые радикальные меры силового давления заявок[10].
 
Таким образом, новая инициатива американских законодателей, по мнению В. Иноземцева, с которым трудно не согласиться, «является гораздо более глубокой, чем просто жесткий ответ на какие-то недружественные действия России в адрес Соединенных Штатов или их союзников. Если бы это было так, то стоило бы, как это и делают сейчас в России, оценить потенциальный масштаб экономического ущерба и искать варианты его минимизации. Но скорее всего, в Вашингтоне убедились, что методы, позволяющие договориться с Москвой о чем бы то ни было, исчерпаны. И попытки достичь таких договоренностей слишком дорого обходятся любому политику. Это означает не только то, что санкции против России будут вечными. Но и то, что санкционная «удавка» будет затягиваться со все возрастающей быстротой»[11].
 
Можно сделать общий вывод о том, что политика «силового принуждения», частью которой являются финансово-экономические санкции США и ЕС против России, вступила в новый, политический этап, своего развития[12]. Этот этап в возрастающей степени будет ориентирован на оказание силового давления на правящую российскую элиту, включая расширение её списка и ужесточения санкций, а также к попытке перевода России в разряд государств-преступников, по отношению к которым допустимы самые радикальные меры силового давления.
 
 
_____________________________________
 
[1] Бэзил Лиддел Гарт. Стратегия непрямых действий. – М.: АСТ, 2018. – С. 317.
 
[2] Проект закона Конгресса США «Защищая американскую безопасность от агрессии Кремля». 2018-08-10 // Коммерсант, 08.08.2018.
 
[3] Подберёзкин А.И.Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021  года.- М.: МГИМО-Университет, 2015. – С. 287-305.
 
 
[5] Иноземцев В. Пришли за Путиным. Чем грозит принятие новых санкций СЩА / Эл. ресурс: «Форбс» / www.forbes.ru/business/08/08/2018.
 
[6] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России / В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М.Лебедевой. – М.: Аспект Пресс, 2017. – С. 36–53.
 
[7] Иноземцев В. Пришли за Путиным. Чем грозит принятие новых санкций СЩА / Эл. ресурс: «Форбс» / www.forbes.ru/business/08/08/2018.
 
[8] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Стратегия «силового принуждения» в условиях сохранения стагнации в России // Журнал «Обозреватель», 2018. – № 4.
 
[9] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России / В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / Под ред. М.М.Лебедевой. – М.: Аспект Пресс, 2017. – С. 36-53.
 
[10] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др.- М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. – С. 312-333.
 
[11] Иноземцев В. Расширение её списка и ужесточения санкций, а также к попытке перевода России в разряд государств-преступников, по отношению к которым допустимы самые радикальные меры силового давления пришли за Путиным. Чем грозит принятие новых санкций СЩА / Эл. ресурс: «Форбс» / www.forbes.ru/business/08/08/2018.
 
[12] Современная международная обстановка: цивилизации, идеологии, элиты / А.И. Подберёзкин, В.Г. Соколенко, С.Р. Цырендоржиев. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – 464 с.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.