Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Современный сценарий развития МО – «Глобальное военно-силовое противоборство ЛЧЦ» до 2025 года

Версия для печати
Рубрика: 
… вечная война – вот что дает до сих пор история человечества
взамен вечного мира, о котором мечтают философы и моралисты[1]
 
А. Владимиров, военный теоретик
 
Современный этап развития мироустройства… характеризуется
совокупностью кризисных явлений, самые острые из которых
сопровождаются применением средств вооруженной борьбы…[2]
 
С. Цырендоржиев, военный эксперт
 
 
По разным причинам политикам, ученым и журналистам нередко бывает трудно дать объективную оценку действительности. Прежде всего из-за опасения «выпасть из политического тренда», быть причисленным к какому-то непопулярному (не модному) политико-идеологическому лагерю. Еще сложнее это сделать публично дипломатам, связанным профессиональной этикой и личными обязательствами. Поэтому мы очень часто сталкиваемся с запоздалой адекватной оценкой реалий, которая становится достаточно заметной в публичном пространстве.
 
К сожалению, эта практика крайне негативно отражается на способностях военной организации государства противостоять агрессии. Так, идиллия «вечного мира» с Западом времен М. Горбачева – Б. Ельцина привела к неадекватной внешней и военной политике, которые к началу века фактически лишили Россию суверенитета. Поэтому анализ современной МО, а тем более ВПО, должен быть максимально реалистичным, а прогноз, как правило, исходить из наихудшего варианта развития. По этому принципу и строится данная часть исследования.
 
На основании проделанной выше работы посвященный самым различным аспектам стратегического прогноза МО и ВПО[3], можно сделать вывод о том, что современный этап и период в среднесрочной перспективе до 2025 года в развитии человеческой цивилизации и международной обстановки (МО) и военно-политической обстановки (ВПО), характеризуются следующими основными чертами[4]:
 
Во-первых, резким усилением враждебности западной ЛЧЦ и возвращением ее к военно-силовой политике как основному средству влияния на другие ЛЧЦ, прежде всего российскую, которые в последние 10 лет стали отстаивать свой суверенитет, национальные интересы и системы ценностей. Возврат к силовой и военной силе политике означает, что только финансово-экономических и политико-дипломатических инструментов. Западу уже недостаточно и он пытается во все возрастающей степени до 2025 года компенсировать эти слабеющие возможности своим военно-технологическим превосходством.
 
Как следствие изменился во многом и характер угроз, их спектр, масштаб и другие характеристики, которые будут и далее трансформироваться до 2025 года в сторону усиления как военного компонента, так и силовой составляющей невоенным средствам насилия. Известный эксперт С. Цырендоржиев проиллюстрировал эту ситуацию следующим образом[5].
 
 
Во-вторых, развитие МО характеризуется быстрыми темпами новых центров силы, появившихся на базе отдельных локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ), прежде всего китайской, российской, исламской, индийской и латиноамериканских, которые в среднесрочной перспективе до 2025 года превратятся не только в экономические, но и в самостоятельные влиятельные военно-политические субъекты, способные активно защищать свои цивилизационные ценности и интересы. Это означает, что развитие МО к 2025 году приведет к появлению, как минимум, нескольких вполне самостоятельных военно-политических центров силы, претендующих на конкуренцию с единственным центром силы, существовавшим до этого, – западной локальной человеческой цивилизации. Это хорошо видно на примерах, иллюстрирующих относительные уровни развития разных ЛЧЦ.
 
Так, анализ, проделанный российскими учеными, под руководством В. Садовничего, Ю. Яковца и А. Каева, показывают[6]:
 
С использованием геоцивилизационной воспроизводственно-цикличной макромодели и многофакторной геоцивилизационной матрицы выполнен сопоставительный анализ тенденций динамики стран БРИКС и G7, восходящей и нисходящей дюжин ведущих держав. Анализ показал преимущества БРИКС в потенциале развития. Глобальный сдвиг в пользу БРИКС и восходящей дюжины в начале XXI в. стал фактом.
 
 
Уровень технологического развития[7]
 
По уровню технологического развития и производительности труда страны БРИКС, в экономике которых преобладает четвертый технологический уклад (ТУ-4), значительно отстают от G7, где преобладает ТУ-5. Однако в начале XXI в. Китай стал мировым лидером по патентным заявкам на изобретения и высокотехнологичному экспорту, реализуя стратегию инновационного прорыва.
 
 
 
Это изменение произойдет отнюдь не сразу и не одинаков для всех ЛЧЦ: если российская ЛЧЦ уже превратилась в самостоятельный военно-политический центр силы, претендующий на независимость от США и западной локальной ЧЦ, то китайский оформится в среднесрочной перспективе 2–3 лет, мусульманский – несколько дольше потому, что ему придется преодолевать внутренние противоречия, а индийский и латиноамериканские центры силы, по всей вероятности, завершат свое формирование уже в конце 2020-х годов.
 
При этом компоненты всего баланса соотношения сил будут меняться очень неравномерно, но важно подчеркнуть, что общее соотношение сил между ЛЧЦ и нациями до 2025 года будет, как и прежде, измеряться не только экономическими и военными, но и другими составляющими мощь ЛЧЦ или нации. Самое общее и вполне справедливое представление об этом дает модель «стратегической матрицы», описывающая интегральную мощь[9].
 
 
Важно отметить, что различные факторы будут играть разную роль в формировании МО до 2025 года. Просматривается со все большей уверенностью, например, что внутриполитическая стабильность, сила институтов государства и НЧК будут играть стремительно растущую роль в этом процессе. Причем эта роль не может быть компенсирована полностью другими факторами, например, военной силой. Поэтому сценарий развития МО до 2025 года будет в возрастающей степени приобретать системный политический и сетецентрический характер.
 
В-третьих, современная МО характеризуется резким усилением влияния негосударственных акторов мировой политики – политических, идеологических и религиозных организаций, – превращающихся в конкурентов, в т.ч. военно-политических, ведущим государствам мира и представляемых ими цивилизаций. Эти негосударственные акторы могут играть как самостоятельную роль, так и выполнять функции «облачного противника», выступая в качестве враждебного оппонента одной из ЛЧЦ при поддержки другой.
 
Это означает, что в формировании МО будет все активнее участвовать новый, как правило неизвестный (или недоказанный) фактор влияния. В 2014–2015 годах эта тенденция ярко проявилась в создании такого «облачного противника» в виде ИГИЛ на Ближнем Востоке и «правительства Украины» – в Восточной Европе. Особенно ярко в качестве «облачного противника выступила Турция в сирийском конфликте, которая фактически инспирировала военные действия и гражданскую войну в Сирии.
 
Аналогичную роль сыграли в 2014–2015 годах США на Украине, где с помощью целенаправленного влияния превратили часть элиты и общества во врагов России и создали там гражданский конфликт. «Правый сектор» – это те институты, которые создавались (также как ИГИЛ) США в течение многих лет на Украине с тем, чтобы в «нужный момент» стать катализатором силового конфликта.
 
В-четвертых, до 2025 года сценарий «Глобального военно-силового противоборства» в МО будет характеризоваться возникновением тенденций и организаций, в т.ч. военно-политических и региональных, противодействующих глобализации, чья политика неизбежно ориентирована на защиту цивилизационных и национальных систем и ценностей. Объективно эта тенденция будет противоречить глобализации и попыткам сохранения глобального контроля со стороны западной ЛЧЦ. При определенных условиях такая тенденция может внести раскол в единство ЕС и НАТО, а в некоторых случаях даже привести к кризису этих объединений.
 
Конфликт в ЕС, возникший в связи с массовой миграцией в 2014–2016 годах в Европу, уже продемонстрировал потенциальную силу подобных национальных тенденций. Есть основания полагать, что потенциал таких конфликтов на расовой, национальной, культурной или религиозной почве будет расти. И не только в Европе, но и в США и на других континентах.
 
Сказанное означает, что сценарий «Глобального военно-силового противоборства», развиваемый западной ЛЧЦ, направлен неизбежно против тех цивилизаций и наций (в т.ч. в самих США), которые не принимают систему ценностей и нормы, сформированные в последние 60 лет США и их союзниками в мире.
 
В-пятых, МО характеризуется монопольным правом США и возглавляемой ими ЛЧЦ контролировать глобальную обстановку, в т.ч. и с помощью военной силы, чья роль будет неуклонно повышаться. Этот период завершится с высокой степенью вероятности к концу 2025 года.
 
Таким образом в перспективе до 2025 года сложатся все условия для постоянного обострения МО и усиления военно-силового противоборства между ЛЧЦ из-за стремления США нейтрализовать нарастающие в мире процессы, угрожающие монопольному праву США контролировать МО в мире.
 
Это же с неизбежностью означает, что с середины 20-х годов нашего века начнется новый этап, который с высокой степенью вероятности можно охарактеризовать как вероятный этап уже полномасштабного глобального вооруженного противоборства между западной локальной человеческой цивилизации (ЛЧЦ) с другими локальными цивилизациями, прежде всего российской, за сохранение этой монополии, с одной стороны, и ее нарушение, с другой[10]. Другими словами, можно констатировать, что за 2016–2025 годы должен завершиться подготовительный этап глобального военного конфликта, в ходе которого западная ЛЧЦ предполагает создать максимально благоприятные условия для будущей войны с другими ЛЧЦ. Прежде всего российской.
 
Учитывая неизбежный процесс падения относительной мощи западной ЛЧЦ, эта политика западной ЛЧЦ может быть реализована в том случае, если:
 
– западной ЛЧЦ до 2025 года удастся сохранить и укрепить военно-экономическую коалицию Запада (и «систему ценностей») относительно других цивилизаций и государств, в которую в 2016 году входили кроме членов НАТО еще десятки государств;
 
– сохранить существующее в настоящее время у Запада технологическое и военно-техническое превосходство над остальными ЛЧЦ, выраженное в т.ч. и в военно-экономической области;
 
– не допустить создания иными ЛЧЦ других коалиций и стабилизации военно-политической обстановки на планете и в отдельных регионах. «Контрольный пакет» Запада в области мирового управления должен сохранятся неизбежным при неизбежном уменьшении его относительного мирового объема (изменения соотношения сил) за счет постоянного инициирования процессов управляемого хаоса и внутриполитической дестабилизации в различных регионах.
 
Этот сценарий развития МО, который мы условно называем сценарием «Глобального военно-силового противоборства западной ЛЧЦ в мире», может иметь как минимум три варианта своего развития в зависимости от тех внешних и временных условий, над созданием которых будет работать западной ЛЧЦ. Это можно показать на упрощенной логической схеме следующим образом.
 
 
Этот общий сценарий развития МО предполагает реализацию соответствующей стратегии, которая условно может быть разделена на два этапа – до 2021 года и после 2021 года (по степени использования против России вооруженных сил), – но объединяется основными характерными чертами:
 
основная цель: сохранение контроля западной локальной ЧЦ над созданными ею финансово-экономическими и военно-политическими и правовыми мировыми системами, при устранении России как геополитического центра силы;
 
основные средства: полный спектр политико-дипломатических, финансовых, экономических и информационных, а также военных средств, используемых в качестве принуждения;
 
основной способ: системное и силовое использование всех этих средств для достижения поставленной цели. При этом предполагается использование не только государственных, но и общественных и частных ресурсов для достижения поставленных целей;
 
основной принцип: сетецентричность, системность, объединения всех ресурсов, включая информационных, в режиме реального времени, всей западной ЛЧЦ;
 
основные варианты: указанная стратегия может применяться в нескольких вариантах реализации указанного силового сценария, причем эти варианты могут как чередоваться друг с другом, так и совмещаться, в зависимости от обстоятельств. После 2021 года (на втором этапе), предпочтение должно отдаваться наиболее масштабным (с точки зрения применения военной силы) вариантам.
 
Надо откровенно и публично признать, что подобная стратегия в отношении России бескомпромиссна по своим целям, хотя и может несколько отличаться по своим средствам, среди которых для США желательно было бы избежать наиболее масштабных, опасных и острых форм военного противоборства (т.е. варианта № 1). Сути стратегии (цели) это не меняет: цель остаются решительными и бескомпромиссными, включая не только уничтожение и раздел российского государства, но и конечную ликвидацию единой российской нации в Евразии. Украина в данном случае становится примером того как можно создавать «региональные национальные образования», в т.ч. и на не этнической основе – «уральскую», «сибирскую», «дальневосточную» и пр. На одной из карт эти решительные цели показаны следующим образом.
 
[11]
 
С точки зрения геополитической, Россия как центр силы – нация и государство – должна быть ликвидирована, что обеспечит западной ЛЧЦ решение основных конкретных задач:
 
– устранения геополитического конкурента в Евразии;
 
– ликвидации потенциального враждебного центра интеграции;
 
– раздел природных ресурсов и территории;
 
– ликвидации российского контроля над транспортными коридорами.
 
Очевидно, что компромисса по этим вопросам быть не может. Запад уже не готов к компромиссу относительно раздела сфер влияния и контроля. Ему нужна «окончательная» победа. При этом понимание полной и окончательной победы в XXI веке иное, чем в предыдущей истории: «полная» победа – это контроль над политической элитой, системой ценностей и обществом, а не оккупация территории или даже разгром армии. Соответственно это обстоятельство формирует не только условия, но и средства и способы стратегии достижения поставленной цели.
 
Важно также отличать в этой связи потенциально «возможные» сценарии развития МО от «вероятных», а тем более «наиболее вероятных», которые собственно и должны лечь в основу долгосрочных прогнозов. Если первых могут быть сотни, вторых – десятки, то третьих – единицы. Для этого вывода есть все основания.
 
Нередко в истории СССР и России возможные оптимистические сценарии сознательно выдавались за вероятные и даже неизбежные. Граница между ними действительно иногда была зыбкая. Так, возможный сценарий отсрочки войны с Германией на 1,5–2 года, стал главной причиной того, что СССР оказался не готовым к неожиданному нападению в июне 1941 года. Хотя обоснования для такого варианта сценария у И. Сталина и его окружения были серьезные: достаточно сказать и войне с Великобританией и враждебной позиции США.
 
Переоценка оптимистических надежд М. Горбачева в 1985–1991 годы относительно сценария развития отношений с США, НАТО, Европой стало основой для превращения возможного сценария развития МО в наиболее вероятный, когда уже «под этот сценарий» подгонялись все политические и экономические планы.
 
Объясняется это не только субъективными ошибками, но и тем, что многие факторы и тенденции развития МО являются достаточно стабильными, изменяются медленно. Так, например, географическое положение, запасы природных ресурсов, естественные транспортные коридоры, климат и др. геополитические факторы меняются медленно и их можно отнести к «стабильным факторам», формирующим сценарии МО. Если их основательно проанализировать, то можно в конечном счете отобрать несколько наиболее вероятных вариантов и сценариев развития МО, основанных на анализе и прогнозе больших объемов информации[12].
 
Таким наиболее вероятным сценарием развития МО применительно к России является поэтапный переход «реалистического» (вариант № 3) варианта сценария военно-силового противоборства в «пессимистический» (вариант № 2) вариант сценария вооруженного конфликта и фазу войны с Россией после 2021 года, и даже вариант № 3.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Владимиров А.И. Основы общей теории войны: монография: в 2 частях. Часть I. Основы теории войны. – М.: Синергия, 2013. – 973 с.
 
[2] Цырендоржиев С.Р. К вопросу о сущности военных угроз и невоенных мер их парирования // Вестник МГИМО (У), 2015. № 5. – С. 141.
 
[3] За 2011–2015 годы была подготовлена и опубликована серия работ, посвященных методологическим, теоретическим и иным проблемам стратегического прогнозирования в области МО, ВПО и СО, размещенных на сайте «Виперсон» / Эл. ресурс: Виперсон / http://viperson.ru/
 
[4] Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015. – 325 с.
 
[5] Цырендоржиев С.Р. К вопросу о сущности военных угроз и невоенных мер их парирования // Вестник МГИМО (У), 2015. № 5. – С. 141.
 
[6] Садовничий В.А., Яковец Ю.В., Акаев А.А. Перспективы и стратегические приоритеты восхождения БРИКС. Научный доклад к VII саммиту БРИКС. – М. 2014.
 
[7] Садовничий В.А., Яковец Ю.В., Акаев А.А. Перспективы и стратегические приоритеты восхождения БРИКС. Научный доклад к VII саммиту БРИКС. – М. 2014.
 
[8] Садовничий В.А., Яковец Ю.В., Акаев А.А. Перспективы и стратегические приоритеты восхождения БРИКС. Научный доклад к VII саммиту БРИКС. – М. 2014.
 
[9] Глобальный рейтинг интегральной мощи 100 ведущих стран мира. Доклад–2008 к обсуждению. 2-е издание, дополн. – М.: Международная Академия исследований будущего, 2008. – С. 9.
 
[10] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 128–129.
 
[11] Тимесков А. Маккейн жестко критикует Меркель за визит к Путину / «Эхо Москвы». 2015. 7 февраля / Эл. ресурс. URL: http://www.echo.msk.ru/blog/timeskhan/1488758-echo/
 
[12] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 129–130.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.