Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Состояние и развитие современной международной обстановки (Прикладной анализ современной МО)

Версия для печати
Рубрика: 
Западная военно-политическая коалиция во главе с США с 2010 г. по настоящее время находится
в быстро меняющихся условиях формирования МО и ВПО[1]
 
Исследование международных отношений в англоязычных странах – это просто изучение наилучшего
способа управлять миром с позиции силы[2]
 
Е. Карр, один из основателей школы политического реализма
 
В 2020-х годах фрагментация материкового Китая, а ближе к 2030-м годам – распад Российской Федерации,
оставит Евразию в хаосе. Найдутся новые державы, которые перераспределят сферы влияния в этом районе,
и в большинстве случаев региональные лидеры сдадутся «без боя». В России Чечня и другие мусульманские регионы,
а также Дальний Восток, обретут независимость. Финляндия аннексирует Карелию, а Румыния аннексирует Молдову[3]
 
Дж. Фридман, американский политолог
 
 
 
Развитие МО и ВПО на примере создания и развития монголо-татарской ЛЧЦ.
 
 
Успех монгольских войск объясняются внутренними факторами (эффективность управления, мобильность и пр.) и внешними условиями - толерантностью и «присоединением.
 
Базовый сценарий развития ВПО, как уже говорилось, во многом предопределяется сценарием развития МО. В свою очередь, модель развития отношений субъектов МО в современном мире во многом предопределяется той ролью, которой  наделяются те или иные субъекты и тенденции, формирующие всю международную обстановку. Другими словами, чтобы оценить вероятность развития того или иного сценария ВПО и его вариантов необходимо начинать анализ с анализа основополагающей системы данных о субъектах и факторах, формирующих МО, среди которых важнейшую роль играют локальные человеческие цивилизации (ЛЧЦ)[4] и страны-лидеры, вокруг которых происходит формирование таких ЛЧЦ и центров силы, своего рода процесс кристаллизации, когда нарастание мощи государства является следствием её лидерства в ЛЧЦ, с одной стороны, и условием появления такого государства, – с другой. Ярким примером в древности могут стать Афины и Рим, которым удалось изначально объединить вокруг себя близкие племена и народности, а затем и создать империи (Древней Греции, правда, так и не удалось в полной мере завершить этот процесс, хотя «Великая Греция» на Апеннинах, в Малой Азии и на Чёрном море вполне состоялись).
 
В более позднее время по этому пути шли практически все остальные государства, например, небольшое Московское княжество, которое через 200 лет превратилось в Московское государство, а ещё через 200 лет в империю. По этому же пути шла Англия, превратившись в Великобританию, а затем в Британскую Империю и Содружество, США, которые из нескольких восточных штатов превратились в империю, охватившую не только Северную Америку, но фактически и половину мира, а также такие страны-лидеры, как Китай, Индия, Россия и несколько исламских государств, борющихся за лидерство в исламской ЛЧЦ.
 
Поэтому с точки зрения прикладного военно-политического анализа представляется важным признать, что:
 
– Военно-политическая обстановка (ВПО), как уже говорилось выше,  – важнейшая часть международной обстановки (МО), следствие её развития и развития основных субъектов, среди которых исключительно важную роль играют ЛЧЦ и страны-лидеры, формирующие ЛЧЦ и центры силы.
 
– ВПО производная от специфических отношений между всеми субъектами, факторами и компонентами, формирующими  МО, но, прежде всего, отношениями между её важнейшими субъектами: локальными цивилизациями, государствами и коалициями[5].
 
Поэтому анализ собственно ВПО начинается с анализа МО, а ещё ранее – с анализа состояния важнейших субъектов, среди которых исключительно важной значение имеют локальные человеческие цивилизации (ЛЧЦ), страны-лидеры и их коалиции. Собственно говоря, именно такая последовательность заложена в логике настоящей работы. Она не вполне совпадает с логикой других концепций формирования МО, среди которых выделяются, на мой взгляд, две наиболее популярные:
 
– концепция «нации-государства», в соответствии  с которой формирование МО и ВПО является следствием взаимодействия и противоборства основных (ведущих) государств;
 
– концепции глобализации, в соответствии с которой универсалистские тенденции и процессы доминируют при формировании МО и ВПО, оставляя другим факторам и тенденциям подчинённую роль.
 
Таким образом, важно следовать следующей последовательности в анализе ВПО:
 
– анализ состояния и перспектив развития ЛЧЦ, их коалиций и стран-лидеров;
 
– анализ состояния и перспектив развития МО, их наиболее вероятных сценариев (в нашем случае – сценария «переходного периода»[6]);
 
– анализ наиболее важных военно-политических особенностей развития МО, формирующих ВПО.
 
Эта последовательность, однако, не безусловна для многих, если ни для большинства экспертов и политиков, которые предпочитают иные модели развития ВПО (а иногда и их полное отрицание). Тем не менее в самом конце ХХ века ряд известных политиков и политологов – от авторов международного раздела ХХIV и ХХV съездов КПСС (в которых говорилось о формировании новых центров силы) до С. Хантингтона и А. Тойнби – вновь заговорили о том, что решающее значение на формирование международной и военно-политической обстановки приобретает соперничество нарождающихся новых центров силы и их формирующихся основ – локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ)[7], – и формирующихся на их основе военно-политических коалиций[8].
 
Таким образом в основе любой ЛЧЦ находится государство-лидер, которое доминирует и привлекает к себе на разных условиях и разными средствами и способами другие государства, подчиняя их в конечном счёте своим интересам. Самым ярким примером создания и развития основ ЛЧЦ и её влияние на формирование МО и ВПО можно считать Римскую империю, а до этого – Древнюю Грецию и Карфаген, которые по сути заложили основу современной западной локальной цивилизации  в ожесточенной борьбе между собой в V-I до нашей эры. Позже, таким феноменом стала Империя Карла Великого и Монгольская империя Чингисхана, которая сформировалась в конце XII века из небольшого монгольского племени, быстро превратившись посредством присоединения самых разных племён, народностей и народов (позже государств) в огромную империю, которая доминировала в последующие годы при формировании МО, а, как следствие, - ВПО и СО на территории всей Евразии – от Западной и Южной Европы до Юго-Восточной Азии.
 
Причём именно благодаря Монгольской империи процессы глобализации пошли значительно быстрее, чем они развивались до этого: почтовая и курьерская связь монголов, например, позволяла доставить сообщение от Каракорума или другой точки на востоке империи в Западную Европу за 8-9 дней, а обмен знаниями, товарами и людьми (бумага, порох, врачебные приёмы и даже научные наблюдения) стали обычным явлением.
 
Задолго до этого аналогичный генезис прошел Древний Рим, объединивший в III- I вв. д. н. э. сначала более 50 италийских племен, а затем и подчинивший остальные племена и народы, проживавших на Аппенинах – от этрусков до греков  и галлов, а ещё позже все народы, нации и государства Средиземноморья от Великобритании до Северной Африки и Восточной Европы, от Македонии до Египта. Примечательно, что и в Римской империи процессы глобализации резко ускорились. Прежде всего благодаря строительству дорог и коммуникаций, а также продвижению греческих и собственно римских культурных достижений , нравственных и правовых норм.
 
Параллельно, но не так успешно, в других регионах и ЛЧЦ проходили аналогичные процессы, когда за 100-200 лет до Рима это же пытался сделать Карфаген, контролировавший огромную территорию от Испании до Кападокии, а ещё ранее – Греция, создавшая при Александре Македонском империю от Аппенин и Сицилии до Афганистана. И здесь ЛЧЦ Карфагена, в основе которой лежали знания и торгово-промышленные навыки семитско-финикийских народов, - письменность, денежное и вексельное отношения, торговля и земледелие – стали достижениями многих государств.
 
Примечательно, что каждая из ЛЧЦ продвигала, в том числе и насильственно, свои системы ценностей и правила, нередко под угрозой физической расправы заставляя другие ЛЧЦ и страны принимать их. Так, брюки (штаны) - предмет одежды, который закрывал ноги, римляне видели только у диких северных народов («варваров») и называли «barcas» («бракас», «брэка», отсюда произошли и французское «брэ», и английское «бричиз», и, конечно же, наши «брюки»). Для римлян эта одежда была символом нецивилизованности и варварства, и поэтому человек, носящий штаны (даже короткие, типа шорт) для них был чужеземцем и варваром! Дошло до того, что в IV веке нашей эры римский император Феодосий издал следующий строгий указ: «Idem aa. flaviano praefecto urbi. intra urbem romam nemo vel bracis vel tzangis utatur. quod si quisquam post praeceptum nostrae clementiae in hac contumacia perduraverit, prout condicio siverit, cohercitus sacra urbe pelletur. et cetera. dat. viii id. iun. brixiae. theodoro v. c. Cons.» Грубо переводя, с латинского языка двухтысячелетней давности перевод выглядит следующим образом: «В городе Риме никто не должен носить штаны. Однако если человек после того, как услышит этот закон, упорствует в ношении штанов, должен понести соответствующее наказание, лишен всех гражданских прав и изгнан из города Рима»[9].
 
    Иными словами, человеческая история и международные отношения (в т.ч. военно-политические  отношения) были прежде всего производными от развития тех или иных ЛЧЦ, которые находились под доминированием государства-лидера, отношений между ними и отношений их коалиций. Победила в конечном счёте греко-римская цивилизация в той части мира, которую мы сегодня называем «Европой», а в древнии времена – большей частью известного на то время мира.
 
     В настоящее время этот процесс характеризуется обострением борьбы западной ЛЧЦ и китайской ЛЧЦ, с одной стороны, западной ЛЧЦ и российской,  исламской  и другими ЛЧЦ, с другой. Во всех случаях мы видим, что в центре такой ЛЧЦ находится страна-лидер (хотя могут быть и альтернативные амбиции у других государств, например, в исламской ЛЧЦ – у Турции, Ирана и Саудовской Аравии – или в российской – Украина).
 
    Надо признать, что такое развитие не стало неким «выпадением» из общей логики развития МО и ВПО в мире за всю историю человечества.  В XVII- XIX и в XX-XXI века, например,  не стали каким-то особенным исключением из этой закономерности, хотя появление многочисленных теорий «наций-государств» и затушевало эту особенность вплоть до настоящего времени. «Семилетняя война» середины XVIII века и «Крымская война» середины XIX века, также как и Мировые войны ХХ века стали войнами между военно-политическими коалициями (что признаётся всеми) и их ЛЧЦ (что признаётся не многими).
 
      И сегодня ЛЧЦ (и их страны-лидеры) формируют в основном миропорядок и нормы поведения не только внутри собственных государств, но и в коалициях. Более того, они претендуют на то, чтобы их национальные нормы и нормы ЛЧЦ стали универсальными. Так, подобная задача откровенно сформулирована в официальных документах США и НАТО: США и их союзники придумывают свои нормы, а затем пытаются превратить их в нормы универсальные, принудив другие ЛЧЦ и страны к их соблюдению. Так, в «Национальной военной стратегии США» откровенно признаётся: «Взаимовыгодный союз и партнерство – критически важен для нашей стратегии, обеспечивающей асимметричные стратегические преимущества, которые не соизмеримы с другими противниками…. Каждый день наши союзники и партнеры поддерживают нас в защите свободы…. И и сохранении правил, лежащих в основе …. мирового порядка»[10]. При этом именно сила ЛЧЦ становится тем инструментом, с помощью которого пытаются привести к соблюдению этих норм. Ричард Хаас в первом номере за 2019 год журнала «Форрин Аффеарс», например, опубликовал примечательную статью под заглавием «Как заканчивается мировой порядок»[11], где он пишет: «Стабильный мировой порядок редкость….Это требует равномерного распределения мощи и общего согласия относительно правил и норм, с помощью которых регулируются международные отношения»».
 
    Этот подход – достаточно традиционен, подтверждая вновь, что классические нормы поведения субъектов МО в мире остаются на уровне V века до нашей эры. «Вновь», потому, что еще 5 веке д.н.э военное соперничество Афин и Спарты, точнее – опасения в отношении усиления того, либо другого, – превращали их отношения в «ловушку Фукидида», названную так по имени древнегреческого историка, наблюдавшего за этими отношениями.
 
     История с соперничеством двух держав-цивилизаций повторилась двумя столетиями позже уже на уровне локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ), претендовавших на лидерство в мире, – когда Рим и Карфаген, представлявшие семитскую и индоевропейскую (арийскую) ЛЧЦ и их коалиции, по сути дела начали первую мировую войну, в которую оказались втянуты практически все известные на то время страны и которая проходила на самых разных ТВД – от Испании до Сирии, Туниса  и Египта. Как известно, война закончилась не просто поражением, но и уничтожением Карфагена и превращением Римского союза италийских племён в мировую империю. Этот итог – закономерный итог столкновения ЛЧЦ, который позже повторялся не раз. В XII – XII веке Русь не удалось захватить Западу благодаря не только сопротивлению Новгорода и Северо-Восточных земель, но и нашествию Татаро-монгол на Европу, которые в 1241 году разгромили 100 – тысячное венгерское войско, навсегда похоронив мощь западных рыцарских войск.
 
Приводятся сегодня и примеры, связанные с периодом после 1815 года, а также  после Первой мировой войны. Разница, однако, заключалась в том, что сегодня один-единственный субъект – западная ЛЧЦ во главе с США попыталась создать систему, гарантирующую сохранение существующего миропорядка в мире, не смотря на стремительное появление новых центров силы. Именно изменение экономических и финансовых соотношений сил (и, как следствие, военного соотношения сил) в мире лежало в основе растущего интереса к ЛЧЦ как новым политическим центрам силы и будущим коалициям с конца ХХ века, хотя реально на 2019 год можно говорить лишь об одной реально существующей коалиции – коалиции западной ЛЧЦ, реально участвующей под эгидой США в формировании всей военной политики коалиции[12]. Другие военные коалиции – ОДКБ, исламская, китайская, индийская, пр. – ещё только формируются.
 
Отдельно следует сказать об африканских странах, которые относятся к разным локальным цивилизациям, но имеют много общего, но, главное, - быструю общую динамику демографического и экономического развития.
 
Созданная США из более 60 государств, некоторые из которых, строго говоря, не принадлежат к западной цивилизации, эта коалиция фактически основывается на двусторонних отношениях с США. И именно эту особенность всячески подчёркивает и развивает администрация Д.Трампа, акцентируя внимание на двусторонних отношениях, иногда в ущерб общекоалиционным. Так, в Сирии, например (а до этого в Ираке и Афганистане) на стороне США участвовали в разных формах как члены НАТО, так и не члены НАТО и даже не члены  ЕС, более того, арабские государства. В августе 2019 года антитеррористическая коалиция, возглавляемая США, заявила о «смене приоритетов» на борьбу с терроризмом в странах северной Африки и Сахеля (пояса южнее африканских пустынь, пролегающего с востока на запад континента, стран, чья территория превышает 3 млн. кв.км. ). Фактически это означает распространение борьбы западной коалиции с другими режимами (прежде всего с целью их дестабилизации) уже за пределы Азии и Ближнего Востока на Африку. Складывается весьма пессимистическая картина развития МО:
 
– дестабилизация Европы (Югославия, Украина, Россия, Кавказ) в начале 90-х годов;
 
– дополнилась дестабилизацией Центральной Азии (Афганистан, Ирак, бывшие советские республики, ) в начале 2000-х гг.;
 
– усилилась «цветными революциями» в Европе и странах Северной Африки, которые вылились в конфликт на Украине и в войну западной коалиции в Сирии;
 
– в 2019 году получили импульсы для конфликтов в Европе и Африке.
 
Таким образом, для понимания принципиальной модели развития того или иного сценария МО в работе исходят из признания приоритетов развития ЛЧЦ и отношений между ними. Это – важное признание потому, что в последние годы появились и иные политические и научные концепции, пытающиеся объяснить основные тенденции в развитии человечества и, как частный случай, обосновать закономерности в развитии МО и ВПО в мире. В них роль и значение ЛЧЦ нередко вообще игнорируется, но чаще о них сегодня как-то «забывают», вспоминая когда коалиция (западная) приступает к совместным действиям – удивительно скоординированным и слаженным, даже в тех случаях, когда в них участвую не члены НАТО (Финляндия, Австралия, Австрия и др.). Цивилизационный подход, надо признать, далеко не всегда находит поддержку, более того, чаще всего вообще игнорируется, особенно в российской политике, которая иногда признаёт только некий «Запад», под которым, как правило, понимаются страны-члены НАТО, но который не включает других реальных военно-политических союзников США.
 
[13]
 
[14]
 
[15]
 
[16]
 
В частности существует много других концепций и даже принципов построения МО и ВПО, отрицающих роль ЛЧЦ, их коалиций и новых центров силы. В том числе и сознательно затрудняющие практический анализ развития ВПО. Так, принцип может быть самый разный, но, как правило, используются принципы «общей безопасности», которые почему-то совпадают с безопасностью западной военно-политической коалиции. В частности, говоря о мимесисе, как общей черте социальной жизни, А. Тойнби делил человечество на цивилизации, обращенные «в прошлое» (где доминируем традиция) и «в будущее» (где мимесис ориентирован на творческих личностей), которые «динамично устремляются по пути изменений и роста»[17]. Очевидно, что подобное деление на «умных» и «глупых», «цивилизованных» и «варваров» тоже не является новым: именно в Римской империи произошло первое разделение на «цивилизованных» граждан империи и «варваров» - не граждан, который в ХХ веке всячески пропагандировался на Западе, идеализируя все аспекты западной ЛЧЦ (что, надо признать, как минимум в СССР имело свой результат).
 
Позже, уже в начале нового века, научный интерес к «лидерству цивилизаций» несколько утих под влиянием растущего доминирования идей глобализации и «всеобщей универсализации», хотя именно цивилизационные идеи навязывания всему человечеству западных норм и правил с помощью военной силы и других видов насилия, созданных «однополярным миром», стали фундаментом глобализации и политики США как лидера западной ЛЧЦ. Но после прихода к власти Д.Трампа идеи конфликта цивилизаций вновь актуализировались. Идея «Америка фёрст» по сути дела стала идеей доминирования не только американской нации и государства, но и американской цивилизации. Трамп дал много оснований считать их очередным реваншем США в погоне за сохранением «проамериканской» системы МО-ВПО, сложившейся к 2019 году.
 
 
 
 
 
_______________________________________
 
[1] Подберёзкин А.И. «Переходный период»: эволюция политики военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции (2010–2024 гг.) // Обозреватель, 2019. – № 5 – С. 5.
 
[2] Carr. E.H. The Twenty Years' Crisis, 1919–1939 – L.: Macmillan, 2001, P. XIII.
 
[3] Фридман Дж. «Следующие 100 лет: Прогноз событий XXI века». – М.: Эксмо, 2010. – 336 с.
 
[4] Локальная человеческая цивилизация (ЛЧЦ) – зд.: объединение нескольких наций, государств и сообществ на основе некоторых интересов, идей, ценностей, принципов и норм в некую достаточно устойчивую общественно-политическую общность, контролирующую определенную территорию и деятельность под эгидой одного государства.
 
[5] См., например:  Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография /А.И.Подберёзкин и др. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. –357 с.
 
[6] Подберёзкин А.И. «Переходный период»: эволюция политики военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции (2010-2024 гг.) / Обозреватель, 2019, №5,  СС.5-25.
 
[7] Основа локальной человеческой цивилизации (ЛЧЦ) – зд.: объединение государств и акторов вокруг одного государства-лидера.
 
[8] Военно-политическая коалиция – зд.: одна из наиболее «мягких» форм военно-политического сотрудничества (в отличие от блоков и союзов) государств и других акторов ВПО, предполагающая самый широкий спектр сил и средств силового (не всегда военного) взаимодействия в общих интересах. Часто формируется на основе ЛЧЦ.
 
[9] Цит. по: Почему в Риме  были запрещены штаны / Яндекс-дзен. 8.08.2019 / http.: zen.yandex.
 
[10] Summary of the 2018 National Defense Strategy of The United States of America. – Wash., 2018, March, 18. P.8.
 
[11] Haasss R. How a World Order Ends // Forreigh Affaiers, 2019. Winter.
 
[12] President Donald Trump, Executiv Order 13806 / https://www.whitehouse.gov/ presidential-actions/presidential-executive-order-assessing-strengthening-manufacturing-defense-industrial-base-supply-chain-resiliency-united-states/
 
[13] Дегтерёв Д.А. Основные тенденции многополярного мира: прикладной анализ. – М.: ВАГШ ВС РФ, 2019. 16 мая.
 
[14] Дегтерёв Д.А. Основные тенденции многополярного мира: прикладной анализ. – М.: ВАГШ ВС РФ, 2019. 16 мая.
 
[15] Дегтерёв Д.А. Основные тенденции многополярного мира: прикладной анализ. – М.: ВАГШ ВС РФ, 2019. 16 мая.
 
[16] Дегтерёв Д.А. Основные тенденции многополярного мира: прикладной анализ. – М.: ВАГШ ВС РФ, 2019. 16 мая.
 
[17] Тойнби А. Подъём и падение цивилизаций / Тойнби А., Хантингтон С. Вызовы и ответы. Как гибнут цивилизации. – М.: ООО «ИД Алгоритм», 2016. – С.8.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.