Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Суть реальной санкционной политики Запада

Версия для печати
Рубрика: 
Суть реальной санкционной политики Запада по отношению ко всем странам, включая Россию, заключается в сдерживании их технологического и экономического развития по мере увеличения усилий Запада в этой области. В целом, рассматривая финансово-экономические последствия санкций США и ЕС в отношении России в 2014–2018 годы, можно исходить из следующей концепции, которая характеризует экономические и финансовые санкции США и ЕС:
– во-первых, экономические, торговые и финансовые санкции составляли только часть (не главную) западной политики «силового принуждения». Это означает, что стратегические цели (уничтожение российской государственности) перед ними вообще не ставятся, но они должны стать частью системы мир, разрушающих Россию, которые должны привести к смене правящей элиты и её лидера;
 
– во-вторых, эти экономические санкции являются тактическими, а не стратегическими мерами, что означает только одно – у Запада и США есть и целый спектр других средств и мер, в том числе силовых, включая военных, но прежде всего информационных, имеющих более важное значение (в том числе и тех, которые пока не использовались);
 
– в-третьих, экономические и торговые санкции преследуют подчиненные цели (а поэтому России и не следует акцентировать внимание на их низкой эффективности);
 
Частный характер экономических санкций подтверждается тем, что Госдепартамент США 26 октября 2017 года октября обнародовал новый санкционный (но ограниченный) список. В него попали только 33 российские компании, в подавляющем большинстве из оборонной отрасли, и шесть «разведывательных» организаций. Новые санкции против них ввели с отсрочкой – с 29 января 2018 г., как того требует вступивший в августе с силу закон «О противодействии противникам Америки...» (Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act). Для попавших в списки это будет выражаться в ограничениях на финансирование и ужесточении визовой политики. Но большинству из них не привыкать – они с 2015 г. уже были под санкциями.
 
Инвестиции зарубежных стран, прежде всего, прямые инвестиции, – ничтожно малы. В действительности, с начала «перестройки» призывы к Западу о портфельных инвестициях не находили отклика, более того, отток капитал из России в десятки и сотни раз превышал иностранные инвестиции в нашу страну. Только один год за всю историю современной России приток инвестиций превысил их отток из России.
 
Их общий объем – ничтожно мал для страны, а его сокращение в 2 раза за 2014–2017 годы не имеет сколько-нибудь существенного значения. Причём портфельные, а не спекулятивные инвестиции в Россию вообще никогда не превышали 45 млрд. долл., из которых на Запад приходилось ещё меньше.
 
 
[1]
 
Принципиальное отличие мер, предусмотренных CAATS, в том, что теперь наказание может применяться к любым контрагентам компании из санкционного списка, заключившим с ней существенную сделку. Им грозит ограничение на экспорт товаров из США, запрет на получение любых финансовых услуг в США и привлечение финансирования с участием американских банков и инвесторов, введение ограничений на владение имуществом в США и запрет на выдачу виз и на въезд в США руководству компании и ее контрольным акционерам[2].
 
При этом подпавшим под санкции будет почти невозможно выйти из-под них. CAATS дает возможность конгрессу заблокировать решение президента о снятии санкций. Такие же условия содержала поправка Джексона – Вэника, которая была принята в разгар холодной войны в 1974 г. и вводила ограничения на торговлю между США и СССР. Поправка была отменена лишь спустя 38 лет.
 
В соответствии с законом, принятым в августе 2017 года, с 28 ноября 2017 г. предполагалось, что :
 
– максимальный срок финансирования российских банков, находящихся под санкциями США, будет сокращен до 14 дней, компаний нефтегазового сектора – до 60 дней (ранее 30 и 90 дней соответственно);
 
– с 30 января 2018 г. должен быть введен запрет на участие, предоставление технологий и услуг в новых проектах подсанкционных нефтегазовых компаний (глубоководные, на арктическом шельфе и трудноизвлекаемые запасы), в которых им принадлежит более 33% (ранее – более 50%). Санкции распространяются на проекты во всем мире, а не только в России, как было ранее. Определения «новых проектов» до сих пор нет;
 
– в санкционные списки могут быть включены принадлежащие России предприятия железнодорожной, транспортной, металлургической и добывающей отраслей;
 
– минфин США при участии спецслужб должен представить конгрессменам отчеты о самых влиятельных политиках и бизнесменах России с указанием, например, их близости режиму, участия в коррупционных скандалах, сведений о состоянии и источниках дохода их семей. Президент США получает право ввести санкции:
 
– в отношении тех, кто инвестирует в строительство, модернизацию или ремонт экспортных российских трубопроводов или поставляет для этих целей продукцию, информацию или услуги единовременно более чем на $1 млн. или на $5 млн. в год;
 
– в отношении иностранных финансовых институтов, уличенных в предоставлении финансовых услуг компаниям и лицам из санкционных списков;
 
– в отношении лиц, инвестирующих более $10 млн. или способствующих инвестициям в приватизацию активов в России с целью незаконного обогащения чиновников правительства страны, их семей и близких.
 
Президент США обязан ввести санкции:
 
– в отношении людей, которые ведут вредоносную кибердеятельность в интересах правительства России. А также в отношении лиц, уличенных в предоставлении хакерам материальной, финансовой, технологической поддержки, товаров или услуг, в том числе финансовых;
 
– в отношении иностранцев, участвовавших в крупных сделках в интересах лиц, имеющих отношение к российской разведке, Вооруженным силам или ФСБ;
 
– в отношении иностранцев, «на основе достоверной информации» причастных к нарушениям прав человека на территории, контролируемой Россией.
 
При этом, санкции будут накладываться не автоматически, а по решению президента. Определять, является ли сделка существенной, каждый раз будет госдеп. Он рассмотрит всю совокупность фактов и обстоятельств в каждом конкретном случае, следует из материалов департамента. Госдеп будет учитывать, задевает ли это сотрудничество национальную безопасность США и внешнеполитические интересы страны и сильно ли им вредит. «На первых порах мы сфокусируемся на существенных сделках военного или разведывательного характера. Если сотрудничество <...> носит исключительно гражданский характер, этот фактор будет иметь большое значение для того, чтобы такое сотрудничество не было названо существенным», – говорится в сообщении госдепа. Однако твердого обещания, что гражданские сделки со структурами из списков под санкции не попадут, там нет. Подразумевается, что новые санкции должны охладить пыл прежде всего у американских компаний, желающих сотрудничать с российскими структурами из санкционного списка, отмечает руководитель вашингтонской юридической фирмы Ferrari & Associates Эрик Феррари.
 
В список госдепа попали компании, на которые приходится более 90% экспорта российских вооружений и не менее 2/3 закупаемых Министерством обороны России вооружений и военной техники, знает правительственный чиновник. Новые санкции наложены на «Ростех» и аффилированные с госкорпорацией компании – «Ижмех», «Ижмаш», «Калашников», «Сплав», КБП, «Оборонпром», КРЭТ, «Высокоточные комплексы», «Созвездие», «Вертолеты России», «Базальт», Объединенную приборостроительную корпорацию, «Уралвагонзавод», РТИ, «Молот-оружие» и Объединенную двигателестроительную корпорацию (ОДК). Еще шесть компаний входит в АО «Концерн ВКО «Алмаз-Антей» (он сам, а также Долгопрудненское НПО, Завод им. Калинина, Мытищинский машиностроительный завод, НИИП имени Тихомирова и «Новатор»). Подпавшие под санкции «Сухой», «МиГ» и «Туполев» входят в принадлежащую государству Объединенную авиастроительную корпорацию (ОАК). В списке оказались «Адмиралтейские верфи», входящие в Объединенную судостроительную корпорацию, и НПО машиностроения, входящее в корпорацию «Тактическое ракетное вооружение». Кроме того, в списке спецслужбы – Служба внешней разведки, ФСБ и Главное управление Генерального штаба Вооруженных сил России (ГРУ).
 
С точки зрения масштабов и выручки главных российских концернов ОПК, они в разы уступают западным корпорациям, но не их экономическое, а военно-политическое значение играет при наложении санкций решающую роль. Так, концерн ВКО «Алмаз-Антей» до 2018 года был лишь 11-й в рейтинге ведущих оборонных предприятий (с 2018 года – 8), но его продукция – системы ПРО и ПВО – гарантируют суверенитет и безопасность, т.е. независимость от США и Запада других стран. Это очень наглядно продемонстрировала ситуация в Югославии, Ираке, Ливии и Сирии.
 
Тем не менее за последние 3 года экспорт ВВСТ России увеличился, по оценке, сделанной С. Шойгу в августе 2018 года, на 11%, что свидетельствует, как минимум, о бесперспективности вытолкнуть России с этого рынка. Более того, в 2018 году концерн ВКО «Алмаз-Антей», например, переместился с 11 места в мировом рейтинге производителей ВВСТ на 8-е в условиях ужесточения санкций.
 
 
В реальности для российских компаний ОПК есть три большие проблемы:
 
Во-первых, существенными сделками могут быть признаны поставки российских вооружений в страны, имеющие тесные связи с США. Это поставит под угрозу такие проекты, как поставки комплексов С-400 и других вооружений Турции, Саудовской Аравии и Катару.
 
Во-вторых, российские системообразующие госбанки, в первую очередь ВТБ и Сбербанк, работающие с отечественными оборонно-промышленными предприятиями, могут сами оказаться под угрозой санкций.
 
В-третьих, санкции повлияют на некоторые области, где Россия серьёзно отстаёт от Запада, например, термостойкая электроника в аэрокосмической области.
 
Кредитование госбанками оборонной промышленности хоть и сократилось за последний год в разы после того, как в 2016 г. было погашено досрочно 700 млрд. руб. кредитов под госгарантии, однако все еще составляет несколько сотен миллиардов рублей.[3]. Из-за этого обсуждается создание специального банка для обслуживания оборонной промышленности, напоминает он. Однако создать банк с широкой филиальной сетью быстро нельзя. Поэтому если угроза санкций станет реальностью, неизбежен переходный период, в течение которого у многих предприятий ВПК будут сложности с банковским обслуживанием. Представитель Сбербанка отказался от комментариев. «Данный вопрос преждевременно комментировать, в настоящий момент мы изучаем документы с помощью юристов», – считает пресс-служба ВТБ.
 
Под угрозу могут быть поставлены даже контракты с Алжиром, Вьетнамом и Индией. Точнее определить это можно будет после объявления критериев существенности сделок и введения санкций против первых иностранных контрагентов России, говорит он. Все это нанесет урон российскому экспорту, но полностью прекратить военно-техническое сотрудничество с этими странами у США вряд ли получится. Во-первых, эти страны не являются союзниками США, во-вторых, возможны способы расчетов, которые сделают такое сотрудничество безопасным, полагает чиновник.
 
Представители спецслужб, «Рособоронэкспорта» и большинства предприятий не комментируют ситуацию. Но известно, что все из представленных в новом списке компаний уже находились под американскими санкциями, и в течение последних трех лет мы научились жить в режиме санкций. В целом подобные меры всегда контрпродуктивны, в том числе для тех, кто их поддерживает.
 
У попавших в списки ОАК и ее структур, в том числе производителя гражданской авиатехники – «Гражданских самолетов Сухого» (ГСС), есть три гражданские программы, рассчитанные на масштабный экспорт. Уже несколько лет как началось производство ближнемагистрального самолета Sukhoi SuperJet 100 (SSJ100). Сейчас проходят летные испытания среднемагистрального самолета МС-21, поставки лайнера запланированы на 2019 г. И наконец, совместно с китайской госкомпанией СОМАС разрабатывается дальнемагистральный самолет. Проект на самой начальной стадии, серийный выпуск и поставки лайнера начнутся не раньше середины 2020-х гг.
 
«Формулировок и [госдепа] размыты, поэтому формально санкции могут быть применены и к гражданским программам, как к экспорту самолетов, так и к поставкам комплектующих для их производства», – опасается исполнительный директор агентства «Авиапорт» Олег Пантелеев.
 
Основные импортные комплектующие российских самолетов – это двигатели. Для SSJ100 их поставляет компания Powerjet, совместное предприятие французской Safran и ОДК. У МС-21 будет два варианта двигателя – от канадской Pratt & Whitney (PW) и ПД-14 от ОДК. Причем последний только разрабатывается. Как минимум первые 200 МС-21 будут оснащены канадскими двигателями, в том числе 175, «твердо» заказанными авиакомпаниями, рассказывал федеральный чиновник.
 
Помимо двигателей иностранные комплектующие есть во многих системах новых российских самолетов: в SSJ100 доля импортных комплектующих составляет около 80%, в МС-21 – около 60%, напоминает Пантелеев.
 
«Партнерам ОАК и ее структур по всему миру придется решать, что для них важнее – бизнес с ОАК или санкции, пусть даже потенциальные, со стороны американских властей», – предупреждает партнер King & Spalding Илья Рачков. В зоне досягаемости американских властей за нарушение санкционного режима находятся американские компании, любые иностранные компании, имеющие какие-либо активы в США и даже просто осуществляющие транзакции в американских долларах, продолжает он.
 
Составление списка российских военных и разведывательных организаций – лишь один из первых шагов на пути к воплощению всех предусмотренных CAATS мер «противодействия противникам США». За ним могут последовать такие меры, как санкционные списки подконтрольных России предприятий железнодорожной, транспортной, металлургической и добывающей отраслей; санкции против партнеров в нефтегазовых проектах подсанкционных российских компаний и против участников проектов по строительству экспортных российских трубопроводов, а также составление списка самых влиятельных политиков и предпринимателей России.
 
Большинство аналитиков до сих пор гадают, какими будут приоритеты Дональда Трампа в применении новых санкций. Известно, что в августе 2017 года он подписал CAATS без большого энтузиазма. Обнадеживающим для российской стороны может быть то, что госдеп сорвал дедлайн по составлению списков: он должен был предоставить их до 1 октября, но затянул работу почти на месяц. «Новые санкции были приоритетом для конгресса, но на данный момент, как кажется, это не приоритет для администрации президента Трампа», – делает из этого вывод Феррари.
 
В отличие от санкций в отношении оборонного сектора санкции, применяемые к партнерам в российских энергетических проектах, в соответствии с законом должны вводиться по согласованию с союзниками. А это дает шанс по крайней мере европейским проектам «Газпрома» избежать санкций, рассуждает Карташкин. Тем не менее самые осторожные инвесторы и компании могут решить не иметь дел с энергетическим сектором, поскольку санкции очень изменчивы, предупреждает Феррари.
 
Законодатели США недовольны, что госдеп работает над выполнением требований CAATS слишком медленно. «Большой вопрос, была ли задержка [с публикацией списка] связана с бюрократией или за ней стоит осознанная попытка отсрочить санкции, например, до встречи президента [Трампа] с [президентом России] Владимиром Путиным, которая должна пройти этой осенью», – возмущался сенатор Ангус Кинг. Госдеп объясняет задержку бюрократическими проволочками, недостатком сотрудников и сложностью закона.
 
Сенаторы Джон Маккейн и Бенджамин Кардин в совместном заявлении советуют Госдепу «направить достаточное количество персонала и ресурсов, чтобы выполнить требования нового закона», добавляя, что они обеспокоены появившимися в последнее время публикациями о том, что госдеп закрыл отдел, занимающийся вопросами санкций. Сенаторы обещают с особой тщательностью «следить за тем, как администрация президента определяет существенные сделки», а также в случае необходимости воспользоваться правом конгресса заблокировать решение Трампа, если оно не будет соответствовать ожиданиям конгресса[4].
 
В целом западные санкции практически не сказались на объемах и условиях торговли ВВСТ Россией в 2014–2017 годы, который остались почти на том же уровне. Но западные санкции резко подстегнули развитие собственного производства и комплектующих, которые были фактически заброшены в последние десятилетия. Были закуплены новые технологии и оборудование (в том числе в обход санкций на Западе), прежде всего в развитых странах, КНР, Республике Корея, Японии и др. При этом санкции мало повлияли на главные рынки – в АТР и Африке.
 
 
Как видно из приведённых выше данных, санкции радикально не отразились на объеме российского экспорта ВВСТ, который в 2012–2016 годы оставался на уровне порядка 15 млрд. долларов. Надо сказать, что и этот объем не критичен – в недавней истории России он был существенно ниже, а в настоящее время равен экспорту с/х продукции.
 
После встречи Д. Трампа с В.В. Путиным произошло даже некоторое усиление негативной тенденции в области финансово-экономических санкций, которое выразилось в росте курса доллара и обесценении активов Сбербанка России. Финансовые аналитики четко озвучивают причину «шторма», в который попал Сбербанк – акционерами российских компаний и предприятий является множество иностранцев, которые реагируют на любые колебания в политике. Нынешнее падение банка как раз и является результатом реакции хэдж-фондов на риск новых санкций.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Nelson R.M. U.S. Sanctions and Russian Economy. Congressional Research Service. February 17, 2017.
 
[2] Кантышев П., Никольский А., Воробьев А., Бочкарева Т. Как новые санкции США повлияют на Россию. Их цель – лишить российские компании партнеров за рубежом // Ведомости, 30 октября 2017 г.
 
[3] Кантышев П., Никольский А., Воробьев А., Бочкарева Т. Как новые санкции США повлияют на Россию . Их цель – лишить российские компании партнеров за рубежом // Ведомости, 30 октября 2017 г.
 
[4] Кантышев П., Никольский А., Воробьев А., Бочкарева Т. Как новые санкции США повлияют на Россию . Их цель – лишить российские компании партнеров за рубежом // Ведомости, 30 октября 2017 г.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.