Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Суть современной политики безопасности России

Версия для печати
Рубрика: 
Эту статью многие считают самым ясным выражением современной российской стратегии, опирающейся на идею тотальной войны и помещающей политику и войну в одну плоскость – как с философской, так и с технической точек зрения. Такой подход подразумевает партизанскую войну, ведущуюся на всех фронтах с использованием широкого спектра союзников и инструментов– хакеров, СМИ, бизнеса, «сливов» и да, фальшивых новостей, – а также обычных и асимметричных военных методов. Благодаря интернету и социальным сетям, стали возможны операции, о которых советские специалисты по психологической войне могли только мечтать. Теперь можно перевернуть в стране у противника все вверх дном исключительно с помощью информации. Доктрина Герасимова подводит под применение этих новых инструментов теоретическую базу и провозглашает невоенную тактику не вспомогательным элементом при силовых методах, а предпочтительным путем к победе. Фактически она объявляет именно это настоящей войной. Кремль стремится создавать хаос – недаром Герасимов подчеркивает важность дестабилизации вражеского государства и погружения его в постоянный конфликт.
 
Вместе с тем коренного пересмотра Стратегии национальной безопасности России и концепции стратегического сдерживания пока не произошло. Складывается впечатление, что управление страной остановилось в размышлениях об основных направлениях дальнейших реформ. Другими словами, можно сказать, что мы стоим перед очевидной необходимостью развития, но так и не выбрали конкретного пути движения[1].
 
Последовательность решения этой проблемы должна быть следующая:
 
– выдвижение максимально конкретной идеи и обоснование прикладной стратегической концепции обеспечения именно национальной безопасности (а не только государственной безопасности, как сегодня), в основе которых лежит прогноз развития ВПО в мире и России;
 
– формулирование прикладной политической и военной стратегии (по аналогии с американской стратегией «силового принуждения»), определение основных целей, уточнение объема и качества национальных ресурсов и разработка новых способов достижения сформулированных целей;
 
– политическое и законодательное оформление стратегического плана противодействия политике силового принуждения Запада в соответствующих правовых и нормативных документах и решениях , выделение конкретных задач, сроков и ответственных исполнителей;
 
– обеспечена повседневная реальная политическая управленческая деятельность по организации выполнения сформулированной стратегии, включая прикладное административное, правовое, идеологическое и нормативное регулирование.
 
Но прежде всего необходимо решить организационно-политические вопросы. Также как они были оперативно решены в июле 1941 года при создании Государственного Комитета Обороны СССР, когда была создана новая система управления нацией и страной в чрезвычайных условиях, новая концепция обороны, принципиально новая организация государственного и военного управления.
 
Без ясного определения субъекта, который будет отвечать за реализацию всего проекта, дальнейшая работа теряет всякий смысл. Можно в этой связи привести следующие примеры: создание «правительства Гайдара» привело к политике радикальных либеральных реформ, «правительства Черномырдина» – к политике кризисного управления, «правительства Примакова» – к политике антикризисного управления, а «правительства Путина» – к политике в условиях чрезвычайных ситуаций. Последующие правительства так или иначе были правительствами, реализующими (с разной степенью успеха) политику инерционного развития и стабилизации, очень медленного выползания из той глубокой ямы, в которой оказалась Россия к концу 90-х годов.
 
Эффективная стратегия стратегической стабильности и обеспечения безопасности невозможна – ни на стадии подготовки, ни на стадии реализации – без ясного определения того субъекта, который будет эту стратегию реализовывать. Особенно важно в этой связи подчеркнуть, что основная проблема государственного управления России – безответственность и неэффективность – без этого решения о субъекте решена не может быть в принципе.
 
* * *
 
Предложения по формированию требований к исходным данным, обеспечивающим планирование политико-дипломатических мероприятий стратегического сдерживания и предотвращения конфликтов на 2021–2040 гг.
 
Это официальное название из ТЗ означает разработку методов проведения активной внешней политики МИД РФ и смежными структурами в связке с Минобороны. Здесь также возможно представить какой-то план таких мероприятий на 2021–2040 – например, несколько знаковых соглашений, которые потребуется заключить или продлить в описываемый период. На ум сразу приходит СНВ-3, или заменяющий его договор после 2021–26. Можно пофантазировать на тему того, какие форматы многосторонних соглашений в части стратегического сдерживания возможны и набросать ни к чему не обязывающий проект. Также можно описать важнейшие направления приложения внешнеполитических усилий в описанный период.
 
Однако главной задачей для этого раздела является теоретическое описание схем реформирования внешнеполитических ведомств в направлении проведения политики, основанной на долгосрочном стратегическом планировании – собственно предлагаемый план мероприятий в этом разделе только иллюстрирует желаемую методологию работы МИД и других структур. Предлагаемые схемы и методы должны опираться на взаимодействие с Минобороны по некоторой предлагаемой схеме и перечень данных и параметров, которые должны согласовываться в интересах долгосрочного планирования обороны и выработки внешнеполитических стратегий.
 
Обращаю внимание на то, что под стратегическим сдерживанием понимаются не только ядерные силы, но и перемещения группировок войск, проведение учений, демонстрация боеготовности, пиар-акции, преднамеренные утечки информации, анонимные заявления, публичная дипломатия и т.п. Заказчик желает наиболее полного описания всего спектра возможных мероприятий, которые могли бы влиять на стратегическое сдерживание, но полноту и целесообразность предлагаем мы сами. Важно только помнить, что стратегическое сдерживание рассматривается расширительно, и не ограничивается только официальной дипломатической линией.
 
 
 
_____________________________________
 
[1] См. подробнее последние журнальные публикации: Подберёзкин А.И. Повышение эффективности стратегического сдерживания – основное направление политики безопасности. Часть 1 и Часть 2 // Журнал «Обозреватель», 2018. – № 5 и № 6; Подберёзкин А.И. Стратегия «силового принуждения» в условиях сохранения стагнации в России // Журнал «Обозреватель», 2018. – № 4; Дербин Е.А., Подберёзкин А.И. Перспективный облик военной организации Российской Федерации // Вестник МГИМО-Университет, 2018. – № 3 (60); Кравченко С.А., Подберёзкин А.И. Доверие к научному знанию в условиях новых угроз национальной безопасности России // Вестник МГИМО-Университета, 2018. – № 2 (59); Кравченко С.А., Подберёзкин А.И. Динамика знания о насилии: военные и социокультурные аспекты / Гуманитарий Юга России, 2018. – № 3; Кравченко С.А., Подберёзкин А.И. «Переоткрытие» знания о будущем: перспективы безопасности России до 2050 года // Вестник МГИМО-Университет, 2017. – № 4 (55); Подберёзкин А.И. От стратегии «противоборства» к стратегии «управления» // Вестник МГИМО-Университет, 2017. – № 1 (52) и др.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.