Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Сценарий возможной евразийской военно-политической интеграции во главе с «российским ядром»

Версия для печати
Рубрика: 
Запад выиграл мир не с помощью своего превосходства в идеях,
ценностях или религии, … но скорее с помощью превосходства
применения организованного насилия. Запад иногда забывает это;
не-Запад – никогда[1]
 
С. Хантингтон, политолог
 
Россия сможет их преодолеть (жесткие реалии), если обретет
собственную стратегию, ориентированную на традиционный для
себя евразийский регион, найдет нужные для новой евразийской
интеграции идеи[2]
 
С. Глазьев, советник Президента России
 
 
На возможный сценарий долгосрочного военного планирования России должно влиять две группы факторов: формирование ВПО в мире с учетом вероятности складывания враждебной военно-политической коалиции, во-первых, и развитие военных программ государств, объединенных в такую враждебную Россию военно-политическую коалицию, в Евразии, во-вторых. И первая, и вторая группа факторов не просто возможны. Их вероятность, на мой взгляд, очень высока, если не неизбежна. Вся политика США и их союзников второго десятилетия XXI века свидетельствует о том, что на Западе сознательно формируют военно-политическую коалицию как главное условие будущего развития различных сценариев МО и ВПО.
 
Не менее актуальна и вторая группа факторов – продолжение ставки США на военно-техническое превосходство, которое неоднократно подтверждалось в последние годы в т.ч. и Б. Обамой. Это стремление сопровождается консолидацией экономических и финансовых усилий под эгидой США, которая стала особенно заметна во втором десятилетии XXI века. В результате, не смотря на некоторое абсолютное сокращение военных расходов США в 2012–2014 годах, общая тенденция роста военных расходов Запада сохраняется, более того, она уже превысила показатели последних лет «холодной войны».
 
[3]
 
Очевидно, что «ядром» такой коалиции может быть только Россия, обладающая необходимым научно-техническим и экономическим потенциалом. Теоретически на эту роль мог бы претендовать Китай, однако вряд ли он будет готов быть только лидером такой коалиции, а не ее полноправным гегемоном. Эту тенденцию можно рассмотреть и на примере динамики развития ВВС в различных регионах мира, которая так или иначе отражает специфику отдельных регионов. Так,  несмотря на значительное сокращение оборонных расходов многих стран мира, из состава всех национальных ВВС было выведено относительно небольшое количество авиатехники – всего около 75 единиц. По данным справочника «Уорлд эйр форсез-2014» (World Air Forces 2014) компании «ФлайтГлоубал» (FlightGlobal), всего на данный момент в строю находится более 63 тысяч машин различного назначения. Из них 50,7 тысячи составляют боевые и специальные самолеты, заправщики и транспортники, боевые вертолеты и учебно-тренировочные самолеты (УТС). Около 5300 единиц включены в состав оплаченных контрактов и будут переданы в ВВС в ближайшее время. Ожидается приобретение еще примерно 6800 машин[4].
 
 
Рост количества авиатехники по сравнению с 2013 годом наблюдался, таким образом, в Северной Америке, АТР, Латинской Америке, России и странах Содружества Независимых Государств. Напротив, сокращение парка произошло в Европе, Африке, странах Ближнего Востока. Например, ВВС Германии вывели из своего состава самолеты F-4 «Фантом» производства «Макдоннелл Дуглас» (McDonnell Douglas). Франция распрощалась с истребителями «Мираж-F1» (Mirage F1), выпускавшимися авиакомпанией «Дассо» (Dassault). Великобритания сократила парк ВТС за счет C-130K компании «Локхид Мартин» (Lockheed Martin) и VC10 производства «Виккерс» (Vickers)[5].
 
Поэтому, когда мы рассуждаем об изменении соотношения военных сил и неприемлемом ущербе использования военной силы, необходимо иметь в виду, что стремление ведущих государств обеспечить себе силовые позиции неизбежно должны быть обеспечены материальными возможностями – соответствующими вооружениями, военной техникой, вооруженными силами и концепциями их использования. Сегодня речь идет прежде всего о высокотехнологических и высокоточных системах наступательных и оборонительных вооружений, которые (вкупе с информационными и коммуникационными) средствами составляют единый наступательно-оборонительный комплекс. Эти средства, как видно из рисунка, стремительно развивались в последние 20 лет, что отражает очевидную тенденцию создания все более совершенных средств ведения войны. Прежде всего в области ВТО, ВКО и систем боевого управления ими.
 
 
Ложные рассуждения о «недопустимости войны», ее «невозможности», «аморальности» и «бесчеловечности» не имеют ничего общего с реальной политикой. Политические декларации имеют некоторый смысл лишь до определенной степени. В действительности мы наблюдаем стремительное и бесконтрольное развитие ВВТ по всем направлениям, которые достаточно четко определяются военно-политическим руководством ведущих государств. Что видно из простого подсчета появления новых систем оружия, проведенного экспертами[6].
 
Главной целью в Евразии в среднесрочной перспективе становятся Казахстан, Киргизия и Таджикистан, против которых ведется системная и последовательная политика, направленная на дестабилизацию. Центром военной активности США в Средней Азии, помимо Киргизии, стал Таджикистан, отмечается в пресс-релизе армии США. В Таджикистане Центральное командование ежегодно проводит от 50 до 60 программ и мероприятий в сфере безопасности (в 2011 г. – более 70)[7]. В частности, закончено строительство Национального центра боевой подготовки, создаются системы межведомственной связи для правительства Таджикистана, построен мост через реку Пяндж с пограничным и таможенным постами на таджикско-афганской границе – комплекс, который «способствует увеличению коммерческого обмена, укрепляющего связи Таджикистана с его южным соседом»[8].
 
 
 
Проникновение США в Евразию идет по всем направлениям. Так, институт иностранных языков Министерства обороны США провел два 16-недельных курса английского языка для таджиков, закончена реконструкция Академии МВД Таджикистана, оказывается содействие в обучении кадров. Построены пограничные заставы в Шурабаде и Яхчи-пуне, на открытие которых в июне 2011 г. приезжал сам Браунфилд – там даже установлены «полы с обогревом»[9]! Военный партнер Таджикистана – Национальная гвардия штата Вирджиния – также расширяет военное сотрудничество: проведение боевой подготовки и обмен информацией в 2011 г. дополнены формированием «миротворческого подразделения», подготовкой «ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций» и военно-гражданской медицинской готовности[10] – отмечает российский эксперт Г. Бородин. Отчасти именно эти тенденции ведут к росту «привлекательности» ядерного оружия, которое стремительно расползается по Евразии.
 
Думается, что полагаться в очередной раз на «асимметричный ответ», развивая СЯС России, уже нельзя. Реальность такова, как она описывается серьезными исследователями в области ядерной стратегии. Как отмечают эксперты, в 1998 году из 6 тыс. ЯБЗ российских СЯС гарантированно достигли бы США не более 600 (т. е. 10%). Но на самом деле ситуация выглядит еще сложнее. Как отмечают эксперты, «Выполнение планов ядерной войны обеспечивается поддержанием в ВС США боезапаса около 5000 ядерных боезарядов (ЯБЗ), а во Франции, Великобритании и Китае ядерного боезапаса по 200–300 ЯБЗ у каждой страны. К югу от РФ, в Азии, находятся все остальные ядерные страны мира, осуществляющие качественное и количественное наращивание ядерных вооружений (сначала ближней, затем средней, и потом большой дальности) – Израиль, Индия, КНДР, Пакистан. С завершением создания в Иране шиитской ядерной бомбы вокруг РФ почти замкнется дуга из ядерных стран»[11].
 
 
В этих условиях дальнейшее сокращение СЯС России и США становится все более проблематичным, тем более, что это сокращение не затрагивает ядерные потенциалы союзников США и не связано, как прежде, с ограничениями по развертыванию НПРО. Тем более такие сокращения не связываются с массовым производством стратегических неядерных вооружений.
 
 
Не случайно, США категорически отказываются вести переговоры об ограничении неядерных стратегических вооружений. Так, «при обсуждении п. 2 ст. V ДСНВ американская сторона заявила, что новые виды неядерных вооружений, обладающие стратегической дальностью, не будут ею рассматриваться в качестве «новых видов СНВ», подлежащих ограничениям нового договора. Тем самым она дала понять, что программы, развиваемые в рамках концепции БГУ, не будут ограничиваться новым Договором.
 
К настоящему времени США находятся на этапе НИОКР по программам БГУ, решения о том, какие именно системы будут развернуты, пока окончательно не принято. Вместе с тем, можно предположить, что новый Договор СНВ не будет создавать каких-либо препятствий для развития или ограничений на развертывание в отношении следующих перспективных типов стратегических неядерных вооружений:
 
– тяжелых бомбардировщиков (ТБ), переоборудованных в носители неядерных вооружений, включая неядерные баллистические ракеты «воздух – земля» (БРВЗ) и неядерные КРВБ большой дальности. В частности, Договор не будет запрещать развертывание неядерных КРВБ большой дальности на ТБ B-1B.
 
– Новых ТБ, оснащенных для неядерных вооружений, включая неядерные БРВЗ и неядерные КРВБ большой дальности.
 
– Боевых самолетов, не являющихся ТБ (дальность менее 8000 км), но вооруженных неядерными КРВБ большой дальности.
 
– Крылатых ракет наземного и морского базирования с дальностью более 5500 км в неядерном оснащении[12].
 
Понятно, что в России анализируют ситуацию и предпринимают действия по ее нейтрализации. В том числе в области ВКО. Конкретно речь идет о программе воздушно-космической обороны (ВКО), являющейся приоритетом Государственной программы вооружения до 2020 года (ГПВ-2020). Но вопрос заключается в том, насколько быстро и эффективно эта программа может быть реализована.
 
Другая проблема – создание объединенной ВКО ОДКБ или СНГ.
 
В 2011 году на базе Космических войск был сформирован новый род войск – войска ВКО. В ГПВ-2020 на программу выделено порядка 20% всех средств – около четырех триллионов рублей (примерно 130 млрд долл.), что в принципе сопоставимо с затратами США на глобальную ПРО. Помимо модернизации существующих и создания новых элементов системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), планируются массовая закупка зенитных ракетных комплексов С-400 «Триумф» и С-500, модернизация Московской системы ПРО (А-135), а также главное – создание интегрированной информационно-управляющей системы ВКО[13]. Предусматривается, что система управления создается в рамках ряда ОКР, система уничтожения МБР, КР и ВТО – С-500.
 
Вместе с тем остаются без ответа два главных вопроса: создание единого командования и системы управления всеми силами и средствами ВКО России, а в перспективе – ОДКБ и других государств, а также создание системы, способной уничтожать ВТО, неядерные стратегические вооружения, МБР, БРПЛ стратегических сил возможных агрессоров. Решение этих задач представляется неизбежным и будет необходимым еще до 2020 года. На доктринальном, политическом и военно-техническом уровне эти задачи должны решаться уже сегодня, ибо от того, как они будут решены, зависит реализация всей идеи ВКО и обеспечение безопасности Евразии.
 
 
 
___________________
 
[1] Huntington S. Shah Anup / The Arms Trade is Big Business – Global Issues / http://www.globalissues.org/article/74/the-arms-trade-is-big-business/ 2014. 05 Jan.
 
[2] Цит. по: Глазьев С. Предисловие. Подберезкин А.И. Боришполец К.П., Подберезкина О.А. Евразия и Россия. М.: МГИМО(У). 2014. С. 3.
 
[3] Trends in world military expenditure. 2012. P. 1. Sam Perlo-Freeman, Elisabeth Sköns, Carina Solmirano and Helén Wilandh / Sipri Fact Sheet / http://books.sipri.org/files/FS/SIPRIFS1304.pdf
 
[4] [4] Военно-воздушные силы стран мира / Рынки вооружений. ИТАР ТАСС. 2014. Май. С. 3.
 
[5] Военно-воздушные силы стран мира / Рынки вооружений. ИТАР ТАСС. 2014. Май. С. 3.
 
[6] Вооруженные силы Российской Федерации: модернизация и перспективы развития /под ред. И. Коротченко. М.: Национальная оборона, 2010. С. 27.
 
[7] CENTCOM, Tajikistan expand security partnership. U. S. Central Command press-release. June 29, 2010. http://www.centcom.mil/press-releases/centcom-tajikistan-expand-security-partnership
 
[8] CENTCOM, Tajikistan expand security partnership. U. S. Central Command press-release. June 29, 2010. http://www.centcom.mil/press-releases/centcom-tajikistan-expand-security-partnership
 
[9] Tajikistan: US Government rebuilds border guard facilities in Shurobod // Fergana News Information Agency. June 30, 2011. http://enews.fergananews.com/news.php?id =2108.
 
[10] НАТО: мифы и реальность. Уроки для России и мира. М.: ИНВИССИН, 2012. С. 157.
 
[11] Маркелл Ф. Б. Калькулятор стратегического сдерживания // Независимая газета. 2012. 31 августа.
 
[12] Мясников Е. О взаимосвязи стратегических ядерных и неядерных вооружений в новом Договоре СНВ. 2010. 16 июля / http://www.armscoutrol.ru
 
[13] Арбатов А. Г. Противоракетные дебаты: в поисках согласия // Воздушно-космическая оборона. 2012. № 4(65). С. 21.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.