Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Три варианта возможного сценария «Глобального военно-силового противоборства локальных человеческих цивилизаций»

Версия для печати
Рубрика: 
… долгосрочное прогнозирование является сегодня активным
способом управления реальными событиями[1]
 
К. Боришполец, профессор МГИМО(У)
 
В условиях глобального мира неизбежно окончательное
саморазрушение созданной США военно-политической
и финансово-экономической глобальной системы[2]
 
Р. Ищенко, политолог
 
 
Представляется, что противоборство между западной и другими ЛЧЦ до 2025 года в мире, как уже говорилось выше, будет происходить в самых разных формах, пропорциях и областях, отличаясь следующими основными особенностями:
 
– силовое противоборство между большинством ЛЧЦ будет исключать, как правило, прямое и массированное использование военной силы, как минимум, до 2025 года. Это объясняется прежде всего безусловно сохраняющемся в настоящее время и в ближайшей перспективе военным превосходством западной ЛЧЦ над другими ЛЧЦ. Как известно, войны и конфликты между государствами начинаются тогда, когда есть сомнения относительно соотношения сил и возможностей победы. Когда же очевидно превосходство одной из сторон, то войну начинать, как минимум бессмысленно, а, как максимум, – опасно. Это отнюдь не означает, что войн и конфликтов будет меньше до 2025 года
 
Это общее правило однако стало видоизменяться в XXI веке, когда появились «асимметричные» войны и войны с облачным противником», а именно, когда изменились традиционные условия и правила войны. В таких новых войнах, когда противником государства выступает не оформленная до конца политическая сила, а война ведется нетрадиционными средствами и способами, равенство военных сил уже не имеет принципиального значения. Никто не задавался, например, задачей сравнением соотношения сил правительства Сирии и ИГИЛ, или ХАМАЗ и Израиля.
 
Это общее правило также не относится к военному противоборству между западной и российской ЛЧЦ, которое уже инициировал Запад во втором десятилетии XXI века и которое будет развиваться и дальше, приобретая все более отчетливые формы военного конфликта[3]
 
 [4]
 
– силовое противоборство между ЛЧЦ будет усиливаться перерастая в военно-силовое, а механизмы – международно-правовые и переговорные – обеспечения международной безопасности ослабевать в силу их одностороннего использования западной ЛЧЦ. Иначе говоря, по мере усиления со стороны западной ЛЧЦ ставки на военную силу и неизбежно вытекающей из этого политика девальвации значения международных институтов, сложившаяся международная система безопасности после Второй мировой войны окончательно прекратит свое существование. Она будет заменена военно-силовой системой, создаваемой США на основе западной ЛЧЦ и существующих у нее механизмов – НАТО, союзов и двусторонних договоренностей.
 
В одной из своих предыдущих работ я попытался показать эти процессы следующим образом[5].
 
 
Как видно из рисунка, на фоне слабеющего объективного влияния западной ЛЧЦ (которая борется за его сохранение с помощью военной силы в настоящее время) происходит объективное усиление влияния других ЛЧЦ, прежде всего китайской, исламской, а затем и индийской, чьё влияние в долгосрочной перспективе должно быть не только сопоставимым, но и сравнимым. Как уже говорилось выше, когда влияние западной ЛЧЦ в мире сократится до уровня ниже 50% (т.е. по нашим оценкам, во второй половине следующего столетия) неизбежно наступит кризис не только во внешней политике США, но и всей финансово-экономической и военно-политической системы западной ЛЧЦ.
 
Отсюда ключевое значение в настоящее время и в среднесрочной перспективе следует уделить темпам падения (роста) влияния западной ЛЧЦ, которая начала активно бороться силовыми средствами за сохранение своего влияния в мире перед лицом опасности усиления влияния российской, китайской, исламской и других ЛЧЦ;
 
– в отношениях между западной ЛЧЦ и другими ЛЧЦ и странами будет нарастать процесс «управляемого хаоса», который обязательно необходим западной ЛЧЦ с целью не допустить как укрепления существующих относительно независимых институтов международной безопасности, так и появления возможных антизападных союзов и коалиций.
 
– западной ЛЧЦ объективно потребуется устранить до 2021–2025 гг. единственное препятствие, мешающее сохранению её контроля в мире – российскую ЛЧЦ, что делает силовой конфликт между ними неизбежным.
 
Различия между тремя вариантами одного и того же сценария  будут заключаться в значении, масштабах использования, интенсивности и некоторых других характеристиках использования военной силы. В этой связи целесообразно попытаться точнее рассмотреть эти варианты.
 
Вариант № 1 («оптимистический»). Усиление начавшейся во втором десятилетии XXI века сетецентрической глобальной войны западной ЛЧЦ против российской ЛЧЦ в рамках сложившейся в это время парадигмы МО и ВПО, предполагает достаточно быстрое замещение политико-дипломатических средств обеспечения международной, региональной и национальной безопасности военно-политическим и военно-техническими средствами, девальвацию международных институтов безопасности и их вытеснение коалиционными институтами (ООН и ОБСЕ, например, Евросоюзом и НАТО), а также создание новых способов и средств силового обеспечения глобальной политики.
 
Этот вариант, в частности, предполагает в политической области системное сочетание как политико-силовых, экономико- и финансово-силовых методов с вооруженными методами, ограниченными по способам, средствам и масштабам использования военной силы, так и сетецентрические методы ведения вооруженной борьбы. Можно констатировать, что этот вариант начал реализовываться западной ЛЧЦ в 2013 году. Сочетание усиления силовых мер, сворачивание сотрудничества и постепенное втягивание в вооруженное противостояние в 2013–2015 годы отчетливо характеризуют этот вариант.
 
Вместе с тем, сохранение «оптимистического» варианта сценария развития МО, который мы назвали сценарием «Глобального военно-силового противоборства локальных человеческих цивилизаций», может прогнозироваться из сохранения части относительно благоприятных внешних условий, которые могут существовать в 20-ые годы XXI века, ограничивающих собственно вооруженные (но не силовые) способы политического воздействия, а именно:
 
– сохраняющимися рисками глобальной войны;
 
– огромными экономическими издержками, которые неизбежны даже при ведении локальных войн;
 
– сохранения достаточно высокого уровня противоречий в рамках сложившейся военно-политической коалиции западной ЛЧЦ;
 
– успешного развития интеграционного проекта в Евразии вокруг «российского ядра»;
 
– нарастанием противоречий между западной ЛЧЦ и другими локальными цивилизациями, прежде всего исламской, китайской и латиноамериканской;
 
– успехами в технологическом, социально-экономическом и военно-политическом развитии России и ее союзников.
 
Очевидно, что в среднесрочной перспективе до 20252 года, когда указанные выше и другие тенденции в целом известны, можно рассчитывать на то, что западная ЛЧЦ не успеет в полной мере подготовиться к новому этапу и военно-силовому сценарию развития МО, в т.ч. в военно-технической области, что существенно скажется на ее возможностях и сделает этот «оптимистический» вариант сценария развития достаточно вероятным. Многое будет зависеть, например, от возможностей создаваемой США и союзниками ПРО систем ВТО. Такую вероятность этого «оптимистического» варианта  сценария МО можно оценить до 20251 года в 35–40%
 
Вариант № 2 («реалистический»). Можно рассматривать период 2016–2021 годов как переход сетевой и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против российской ЛЧЦ на качественно новый уровень, предполагающий постепенную смену существовавшей силовой парадигмы на парадигму открытого военного противоборства (возможную до 2021–2022 гг.). По сути дела этот вариант предполагает открытую глобальную войну, ограниченную отдельными ТВД, средствам и способам ее ведения, а также масштабами и интенсивностью применения военной силы. Исторического аналога в настоящее время не существует. С некоторой долей условности можно привести в качестве примера Вторую мировую войну на ее начальной стадии (от войны 1936 г. в Испании, 1939 г. в Финляндии и Польши в 1939 г.).
 
Реалистичность этого варианта сценария «Глобального военно-силового противоборства локальных человеческих цивилизаций» до 2022 годов во многом предопределяется не только развитием тенденций, указанных для Варианта № 1, но и силой существующей инерции во втором десятилетии, эффективностью сложившихся международных механизмов, прав, традиций и привычек.
 
Реализация Варианта № 2 до 2025 года требует если не признания публично новой парадигмы в международных отношениях, основанной на праве силы, то молчаливого согласия, что будет одновременно означать крах сложившейся правовой и политической системы в области международной безопасности. Такое достаточно циничное признание потребует не менее цинично публичной дискредитации международных институтов, норм и права, которые пока что необходимы западной ЛЧЦ в ее системной борьбе за сохранение мирового контроля, а также времени для внедрения новой системы ценностей, норм и правил.
 
Этот процесс, начавшийся с войны в 1991 году в Ираке, во многом фактически завершился к 2015 году, но для его публичной легитимизации потребуется еще какое-то время. Есть основания полагать, что этот процесс будет ускоряться, но получит окончательное завершение только к 2025 году, когда созданные западной ЛЧЦ новые представления о международных нормах и правилах, и институтах получат свое публичное закрепление.
 
Для России этот наиболее «реалистичный» вариант сценария развития МО – самый опасный. Он позволяет США и их союзникам:
 
– использовать свое колоссальное экономическое, информационное, коалиционное, научно-техническое и военное превосходство практически без ограничений в глобальном масштабе системным (политическим и сетецентрическим (военно-техническим) образом, требуя от России ограничений в области международной и внутренней политики;
 
– на каждом из этапов возможной эскалации конфликта подвергаться наименьшему риску и обладать наибольшими возможностями для его эскалации;
 
– постепенно ограничивать возможности России в коалиционной деятельности, подвергая ее изоляции и мешая потенциальных союзников;
 
– угрожать внутриполитической стабильности, посредством системного воздействия на формирование альтернативы суверенной политике внутри страны;
 
– создавать серьезные социально-экономические трудности в развитии и консервируя отставание и внешнюю зависимость от импорта товаров, технологий и услуг.
 
После 2021–2022 годов этот вариант сценария развития МО, вероятность которого оценивается в 50%, неизбежно перерастет в прямое глобальное военное противоборство с западной ЛЧЦ, которое будет подготовлено постепенно к 2015–2021 годам эскалацией вооруженного и силового противостояния по известной схеме «втягивания» вооруженных сил США и НАТО в войну. Этот процесс будет, как представляется, характерен не только для конфликта на Украине, но и в других регионах, а его прототипом является модель военной коалиции, апробированная против Афганистана, Югославии и Ирака.
 
Вариант № 3 («пессимистический»), предполагает радикальную смену парадигмы развития МО и ВПО уже в 2016–2021 гг. и угрозу перехода к глобальной войне после 2021 года, не ограниченной ни ТВД, ни способами, ни средствами ведения войны. Огромные риски развития такого варианта компенсируются новыми технологическими возможностями в области ВТО и ПРО, которые могут привести к нейтрализации российских СЯС ответного удара[6].
 
Таким образом наиболее вероятный из всех возможных сценариев развития МО до 2021–2022 года это сценарий «Глобального военно-силового противоборства локальных человеческих цивилизаций», который будет реализовываться в нескольких вариантах (формах сетецентрической войны): «оптимистическом», «реалистическом», «пессимистическом», самые общие характеристики которым были даны выше, а их вероятность оценивается соответственно в 35–40%, 50%, 10–15%. Сказанное означает, что при подготовке ответных мероприятий необходимо ориентироваться на неизбежное военное и иное противостояние, которое произойдет уже в среднесрочной перспективе. Это означает, что необходимы срочные мобилизационные меры общенационального масштаба, включающие изменения в управлении государством и его экономикой.
 
Сказанное выше означают, что огромное количество (по сути дела неограниченное) сценариев развития МО, которые мы называем как «теоретически возможные», уже после 2021–2022 годов, в итоге сводятся к одному наиболее вероятному сценарию «Глобального военно-силового противоборства ЛЧЦ» в его наиболее вероятных трех вариантах: «оптимистическом», «реалистическом» и «пессимистическом». Фактически период 2016–2025 годов будет означать процесс развития всех трех вариантов одного и того же сценария в сторону их эскалации и провоцирования глобальной войны.
 
 
___________________________________
 
[1] Некоторые аспекты анализа военно-политической обстановки: монография / под ред. А.И. Подберезкина, К.П. Боришполец. – М.: МГИМО (У), 2014. – С. 26.
 
[2] Ищенко Р. Чего хочет Путин? / Эл. ресурс: Актуальные комментарии.2015. 6 февраля / http://actualcomment.ru/chego-khochet-putin.html
 
[3] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 139.
 
[4] Подберезкин А.И., Харкевич М.В. Мир и война в XXI веке: опыт долгосрочного прогнозирования развития международных отношений. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 314–315.
 
[5] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 30.
 
[6] Подберезкин А.И., Харкевич М.В. Мир и война в XXI веке: опыт долгосрочного прогнозирования развития международных отношений. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 315–340.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.