Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Формирование военно-политической обстановки: силовое противоборство или эффективное государственное управление?

Версия для печати
Рубрика: 
Каким бы ни было противоборство – жестким, мягким, хитрым, прямолинейным
и т. д., его суть остаётся неизменным – силе и навыкам противника вы
противопоставляете свою силу и навыки
 
Кадочников, создатель русской школы рукопашного боя
 
 
Формирование военно-политической обстановки (ВПО), как увидим ниже, зависит от многих факторов, но изначально принципиально важно отметить, что далеко не все из них являются собственно военными, а тем более только военными факторами формирования ВПО. Выделение не военных факторов силового противоборства из всего спектра силовых инструментов политики имеет очень важное значение для формирование эффективной стратегии, основанной на силе (но не только военной силе). Поэтому, например, изначально важно отметить, что ВПО – результат не только (и даже не столько) военного противоборства, сколько развития основных особенностей международной обстановки (МО)[1], что означает также признание важного значения таких средств силовой политики, как политико-дипломатические, информационно-когнитивны, экономические и иные[2].
 
Сказанное о военной силе и взаимосвязи между её формами можно проиллюстрировать, например, концептуальным  выступлением С.В. Лаврова на Примаковских чтениях 11 июня 2019 года в Москве, где он описал  взаимосвязь силовых (военных и не военных) факторов на примере политики США. В частности, говоря собственно о военной силе, глава МИД РФ напомнил, что в ходе контактов с Вашингтоном как на уровне лидеров, так и министров и помощников президентов, Москва передавала предложения «по всему спектру вопросов стратегической стабильности», но ответа пока не получила. «Весь спектр вопросов стратегической стабильности» – это определение включает в себя в настоящее время не только стратегические наступательные (ядерные и не ядерные вооружения), средства ПРО, космические средства нападения, но и широкий спектр ВТО, способных изменить стратегическую обстановку (СО), а в последствие и ВПО.
 
Упрощение понятия «стратегической стабильности» до уровня отношений в ядерной области – обычная ошибка многих политиков и военных (особенно представителей РВСН) в России, которые почему-то считают ядерную войну невозможной, хотя очень многие полагают наоборот. Надо признать, что ЯО, как средство «сдерживания» и укрепления стратегической стабильности категорически критиковалось ещё Б.Л. Гартом, который писал: «Водородная бомба скорее является препятствием, чем помощью при проведении политики «сдерживания». Она уменьшает опасность всеобщей войны, но в то же время увеличивает возможность возникновения «ограниченной» войны в процессе непрямой и широко распространенной местной агрессии»[3].
 
Кроме того, говоря о не военных силовых инструментах политики, министр подчеркнул, что Россия призывает США отказаться от военно-политических и экономических методов давления на своих оппонентов, т.е. от силовых (но не военных средств политики «силового принуждения»). В частности, он указал, что США используют методы нечестной конкуренции, вводят экономические санкции и ведут торговые войны. Он подчеркнул, что необходимо «отказаться от архаических методов военно-политического, торгово-экономического, информационного сдерживания»[4].
 
В выступлении министра отражено и влияние МО на развитие средств и способов силовой политики, в частности, на политике США «переформатирования» системы международной безопасности, стремлении изменить структуру МО в своих интересах: «Соединенные Штаты продолжают наносить мощные удары по архитектуре международной безопасности, которая была сформирована по итогам Второй мировой войны. По его словам, главной помехой на пути к коллективному объединению усилий остается «упорное нежелание небольшой группы западных стран во главе с Соединенными Штатами признать современные международные реалии».
 
Иными словами, С.В. Лавров описал состояние ВПО и политику «силового принуждения» США, представляющую собой систему силовых средств и способов влияния, а конечную цель США – изменение структуры МО и системы международной безопасности.
 
Вместе с тем, он признал, что до настоящего времени противодействие эьлй политики со стороны других стран не эффективно: политика США и их союзников приобрела инерционный и долгосрочный характер, ориентированный на эскалацию использования инструментов насилия – как военных, так и не военных. В этой связи становится принципиально важно выяснить насколько политика противодействия политике «силового принуждения»[5] США может быть эффективной и в каких областях.
 
В этой связи необходимо затронуть в очередной раз некоторые вопросы военной теории, которые могут помочь ответить на поставленные вопросы. В целях первого этапа такого анализа («этапа упрощения»), за которым последует этап «уточнения», представляется важным разделить и попытаться сформулировать по-новому такие понятия, как:
 
– война[6] – прямое военно-силовое противоборство субъектов и некоторых акторов ВПО. Это определение отличается от общепризнанного, где война – военный конфликт  между политическими образованиями – государствами, племенами, политическими группировками и так далее, – происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий.
 
Во-первых, в новой МО и ВПО война может и не быть вооружённым конфликтом в классическом понимании (например, в качестве стороны военного конфликта могу участвовать не известные акторы или силы), а, во-вторых, не всегда современная война  происходит в форме вооружённого противоборства: существует немало силовых и очень опасных сил и средств поражения противника, которые не относятся к средствам вооруженной борьбы.
 
– силовое противоборство[7] – частный случай войны, когда используются ограниченные по масштабу и объему силы и средства преимущественного не военного характера; в отличие от войны, силовое противоборство ориентировано на широкое использование не военных средств, как правило, в длительном конфликте. Собственно военная сила предназначена для того, чтобы повысить эффективность не военных средств и методов.
 
– вооружённое противоборство[8] – частный случай силового противоборства, которое ведётся преимущественно военными средствами и заканчивается  с завершением  военных действий;
 
Таким образом, война, как форма враждебных отношений между субъектами и акторами ВПО, может носить как характер вооруженного, так и не вооруженного («силового») противоборства в зависимости от разных обстоятельств, а также быть синтезом обеих форм. В этом смысле наличие военных действий или их отсутствие НЕ ЯВЛЯЕТСЯ обязательной характеристикой войны. С 2014 года я настаиваю на оценке ВПО и политики западной военно-политической коалиции в отношении России как войны, которая уже несёт крупные жертвы и социально-экономические потере[9].
 
– управление [10](государственное и военное) – политика, использующая как силовые, так и не силовые средства и методы, основанные на огромных и быстро увеличивающихся информационных ресурсах. Возможности усиления реального влияния управления на политику стремительно увеличиваются по мере развития ИКТ. Так, объём рынка в России уже превысил 12 трлн. руб. (более 16% ВВП), что в сумме больше таких  отраслей, как сельское хозяйство и строительство[11].
 
Таким образом, в новых условиях формирования МО и ВПО решающее значение приобретает изменения в существе понятий, характеризующих силовые возможности субъектов и акторов, формирующих ВПО.
 
В самом общем виде эту иерархию можно изобразить следующим образом:
 
 
Таким образом в Пособии проводится разница между понятиями «война» и «управление», которые являются более общими и по сути родственными понятиями, отличающимися в конечном счёте приоритетами в использовании вооружённого насилия в общей системе силовой политики, и более частными  понятиями – «силовое противоборство» и «вооруженное противоборство», которые, в свою очередь делятся на свои частные случаи. Подобное разделение, на мой взгляд, позволяет добиться двух важнейших результатов: необходимость разрабатывать наиболее эффективную стратегию управления безопасности и развития (или, в её худшем варианте, стратегию войны») и максимально серьёзно работать над военной стратегией, не прибегая к «таблетке от страха».
 
 
 
_____________________________________
 
[1] Основные особенности МО – зд.: отличительные черты современной МО как характеристики основных факторов и тенденций, формирующих МО, и отношений между ними. См.: Стратегическое прогнозирование и планирование внешней и оборонной политики: монография: в 2-х т / под ред. А.И. Подберёзкина. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – С. 51-76.
 
[2] Подберёзкин А.И. Современная военная политика России: учебно-методический комплекс. В 2 т. – Т. 2. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – С. 447-464.
 
[3] Бэзил Лиддл Гарт. Стратегия непрямых действий. – М.: АСТ, 2018. – С. 13.
 
[4] Лавров С. РФ и США должны принять на высшем уровне заявление о недопустимости ядерной войны / ТАСС. 10.06.2019 / http://tass.ru/politiks/10.06.2019
 
[5] Политика «силового принуждения» (The «Power to Coerce») – термин, предложенный рядом авторов, первенство которым, вероятно, следует оставить за экспертами РЭНД-корпорации, опубликовавшим в 2016 году соответствующую книгу.
 
[6] Война – зд.: высшая форма силового противоборства субъектов МО и ВПО.
 
[7] Силовое противоборство – зд.: частный случай войны
 
[8] Вооружённое противоборство – зд.: частный случай силового противоборства с ведением военных действий;
 
[9] См.: Подберёзкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО-Университет,2015. – 169 с.
 
[10] Управление (государственное и военное) – зд.: политика субъекиа МО-ВПО (высший уровень противоборства), использующая как силовые, так и не силовые средства и методы в любой области и в любое время.
 
[11] Демидов О. Глобальное управление интернетом и безопасность в сфере использования ИКТ. – М.: Альпина, 2018. – С. 25.
 


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.