Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Этапы развития вероятного сценария МО после 2025 года

Версия для печати
Рубрика: 
существует… пандемия стратегирования, когда мы наблюдаем полную
несогласованность стратегий развития российских регионов
на федеральном, отраслевом, краевом, муниципальном уровне[1]
 
Мировая экономическая и политическая среда все эти годы (2008–2013 – А.П.)
постепенно осложнялась: обострение политической борьбы и гражданских
конфликтов … стало проблемой, и экономики целого ряда стран были
отброшены назад[2]
 
Доклад ПРООН о человеческом развитии в РФ – 2014
 
 
Развитие МО до 2040 годов будет во многом предопределяться теми результатами, которые сложатся в ходе предыдущих лет. Поэтому необходимо конкретнее остановиться на периоде до 2025 года. Развитие того или иного сценария МО вообще, а сценария «Глобального военного противоборства ЛЧЦ», в частности, будет неизбежно происходить в 2016–2025 годы в ухудшающихся внешних условиях. Этот неблагоприятный фон в значительной степени усугубляет общую динамику и негативный характер развития наиболее вероятного современного сценария МО. Маловероятно – и 2013–2016 годы это демонстрируют, – что России удастся выйти на динамично-развивающийся путь развития. В лучшем случае ожидается, что среднегодовые темпы ВВП в эти годы составят 3–4%.
 
Сказанное означает, что ухудшение внешних условий неизбежно потребует максимальной оптимизации национальной стратегии в области национальной безопасности в той ее части, которая ориентирована на будущие годы, как минимум, до 2025 года. К сожалению новая редакция «Стратегии национальной безопасности России», утвержденная 31 декабря 2015 года, не дает нам ясных ориентиров относительно возможных этапов и степени нарастания угроз. Она убедительно описывает современное состояние ВПО и угроз, но не дает прогноза их развития.
 
Другой проблемой «Стратегии» остается то, что она (и в новой редакции об этом говорится более категорично), являясь базовым документом для других стратегий и концепций формально, не становится таковым документом фактически. В особенности если речь идет о планах социально-экономического развития.
 
Между тем ожидать «перемен к лучшему» в МО и ВПО нереалистично. К сожалению, можно говорить только о темпах развития основного сценария и одного из его вариантов, а не об изменении их направленности или характера: прогноз развития негативного сценария «Военно-силового противоборства ЛЧЦ» в одном из его наиболее вероятных трех вариантов, о которых писалось выше, неизбежен. Поэтому наше стратегическое планирование должно исходить:
 
– во-первых, из негативного сценария развития МО как наиболее вероятного;
 
– во-вторых, необходимости консолидации всех стратегий и концепций (отраслевых, региональных и пр.);
 
– в-третьих, определение этапов развития этого негативного сценария МО и ВПО.
 
Естественно, что эта логическая схема не абсолютно выверенный конкретный алгоритм действий, – а, скорее, логический порядок развития логики сетецентрической войны по ее отдельным этапам. В реальной практической схеме неизбежно могут присутствовать как различные новые этапы, так отсутствовать, быть «пропущенными», некоторые из этапов указанные в работе[3]. Представляется целесообразным подробнее остановиться и прокомментировав логику развития этих этапов, акцентируя внимание на периоде после 2025 года.
 
Алгоритм эскалации негативного сценария развития МО
(на примере России)[4]
 
Заинтересованное(ые) государство(а)
(В нашем случае – западная локальная человеческая цивилизация во главе с США)[5]
 
Этап № 1 (2015–2016 гг.). Выбор одной-двух наиболее важных и конкретных проблем из всего спектра
                  проблем, стоящих перед Россией («слабого звена») в самоидентификации государства,
                  системе его национальных ценностей и управлений.
 
Комментарий № 1: в качестве наиболее вероятных проблем для
России в 2015–2016 годах будут продвигаться две: во-первых, «авторитаризм»
(антидемократизм, антинародность) власти, коррупционность, «преступность» ее вертикали и т.п., а, во-вторых, патриотизм (национализм) и культурная самоидентификация русской нации. Удобство параллельного выдвижения этих проблем заключается в их «абсолютной совместимости»: «авторитаризм бескультурья русских» – как главной формулы борьбы против нации и государства, достаточно широко используется на Украине: «ватники», «колорады» и др. эпитеты противопоставляют русских «цивилизованным европейцам».
 
Важно также подчеркнуть, что в эти годы российское руководство будет вынуждено осознать, что лидерство США не только отражается в военно-политической и технологической, но и идеологической области, навязываемой ими (в том числе своим союзникам) системы ценностей, что необходимо поддерживать и развивать свою систему ценностей.
 
Основные средства сетецентрической войны представляют собой очень широкий спектр средств ведения войны – от культурно-информационных до поставок самых современных ВиВТ в «очаги сопротивления» русскому авторитаризму и попыток международной изоляции России и формирования против нее широкой коалиции не только в Европе, но и в мире.
 
Особенное значение приобретает подготовка вооруженного гражданского «протеста» против власти, включая самых современных средств борьбы, а также использовании других стран и организаций в качестве «облачного противника». Так, эта стратегия отчетливо проявилась в политике США против России на Украине, где долгое время роль США вообще оставалась в тени, а на первом плане выступил ЕС.
 
Развитие системы санкций, направленных прежде всего против конкретных представителей российской элиты и правящего класса, попытки изолировать российскую элиту от правящих кругов других стран.
 
Этап № 2 (2016–2017 гг.). Длительное искусственное «выпячивание» и «развитие» этой проблемы, 
                   стоящей перед государством и нацией, превращение ее в «главную повестку дня» 
                  (по аналогии с «борьбой против сталинизма» и т.д.). Дополнение проблемы «авторитаризма»
                  личными претензиями к лидерам России и созданием механизмов их международного преследования
                  (судов, трибуналов).
 
Комментарий № 2. В эту задачу до 2017–2018 годов (а, «возможно, и ранее) входит окончательное создание угрозы для всего человечества со стороны виртуальной реальности идеи «русского авторитаризма», превращение этой частной идеи в угрозу, доминирующее представление в значительной части стран мира и в значительной части российского общества. «Ватники», «азиаты», «недочеловеки» и др. «нелюди» не заслуживают не только государства, но даже территории и ресурсов, которые там расположении.
 
Этот важный этап можно проиллюстрировать на рисунке следующим образом:
 
 
В итоге уже к 2016–2017 годам в обществом мнение на Западе должно сложиться доминирующее представление о «русской угрозе», «восточном варварстве» и т.п. образах, достаточно апробированных в современной Украине, где «ватники» и «бандиты» «угрожают европейскому выбору «народа Украины».
 
Важно подчеркнуть, что эта «угроза» должна выглядеть абсолютно реально и быть подкреплена не только действиями СМИ, но и «варварством российской оккупации», «неспособностью развивать демократические и рыночные институты», «агрессивностью» в отношении простых людей цивилизованных стран и, конечно же, обязательными ритуальными жертвами демократии (Б. Немцов).
 
Этап № 3 (2017–2019 гг.). Организация массовых антиправительственных выступлений населения.
 
Комментарий № 3. Первые попытки организации антиправительственных выступлений со стороны таких групп уже происходили в XXI веке. И не только на Северном Кавказе, но и в отдельных регионах, а также в Москве. Задачей подготовительного этапа (до 2021–2025 гг.) сетецентрической войны является то, чтобы сделать эти выступления обычным, рядовым явлением и превратить их в массово-агрессивный характер. В идеале необходимо создать крайне нестабильную общественно-политическую обстановку (как в 1991 г. в СССР) с тем, чтобы дезориентировать элиты и общественное мнение. Выборы 2016–2018 годов могут стать хорошим поводом.
 
При этом важно подчеркнуть, что традиционные средства вооруженной борьбы против протестующих оказываются малоэффективными. Внутренние войска и полиция должны быть обеспечены достаточным количеством таких средств, которые эффективны в противодействии массовым гражданским беспорядкам. События в Баку и Тбилиси в СССР, а затем и в Киеве в 2014 году это наглядно продемонстрировали.
 
Кроме развития специальных ВиВТ необходимо и создание специальных сил для борьбы с внутренними беспорядками, которые пока что ассоциируются только в внутренними войсками. У этих сил должны быть в полной мере развиты разведывательные и контрразведывательные оперативные возможности, системы информации и связи, транспорта и т.д.
 
Этап № 4 (2019–2020 гг.). Организация первых жертв (псевдожертв) среди протестующих из демонстрантов
 
Комментарий № 4. Очень важный этап в сетецентрической борьбе с противником наступает после появления первых жертв, которые становятся мгновенно «сакральным знаменем» борьбы. Это хорошо видно на примере всех «цветных» революций – от Сирии и Турции до Украины с ее «небесной сотней». Первые жертвы означают, что накопленные ВиВТ становятся морально оправданными летальным средством борьбы, более того, ведения военных действий. Различное нелетальное оружие и ВиВТ могут и даже уже используются еще до появления публичных жертв, однако их использование еще не узаконено в нравственном и даже правовом пространстве. Появление первых жертв дает информационный и моральный повод для перехода на силовую ступень эскалации.
 
Пример с гибелью С. Ющенкова и Б. Немцова очень характерен потому, что показывает, как любая жертва может превращаться в «жертву кровавого режима».
 
Этап № 5 (2020–2021 гг.). Призыв к «мировому сообществу» не допустить геноцида правительством  народа,
                   общества, нарушения демократических прав и свобод. Публичные суды над представителями 
                   правящей российской элиты.
 
Комментарий № 5. Классический пример такой политики – поведение США и их союзников в ЕС накануне военного переворота в Киеве в феврале 2014 года, когда они ультимативно заставили В. Януковича отказаться от защиты своих полномочий и борьбы за власть. До этого – в Ливии в отношении Каддафи. Целью таких действий является ограничение возможного противодействия со стороны власти. Причем речь идет не только о всей власти, но и отдельных ее представителях. Так, президент может занимать неуверенную позицию, а силовые министры бездействовать, ожидая письменного приказа.
 
«Призыв» к мировому сообществу означает фактический ультиматум власти – угроза политического преследования, репрессий по отношению к родственникам за границей, арест активов и т.д. В случае с Ливией и Ираком это означало автоматически использование воздушно-космического нападения с массированным использованием ВТО.
 
Этап № 6 (2021–2023 гг.). Террор против представителей государственной власти.
 
Комментарий № 6. Речь идет не только об угрозах международного характера. На этапе эскалации конфликта очень важен психологический террор и угрозы физического террора против представителей власти и членов их семей, которые, как правило, не защищены от внешнего силового воздействия. Угрозы по телефону, расклейка угрожающих листовок и плакатов, соответствующие позиции, наконец, хулиганские действия против родственников оказываются очень эффективным средством воздействия. Достаточно сказать, что на Украине все родственники бойцов «Беркута» оказались на учете оппозиции и подверглись внешним угрозам.
 
Эти угрозы очень быстро перерастают в открытый террор против представителей власти – поджоги квартир и машин, стрельба становятся нормой и средством прямого физического воздействия.
 
Кроме того эти угрозы носят характер шантажа по отношению к политическим элитам государств. На начальной стадии – замораживание активов и запрет на въезд, а на последующих – угроза Международного трибунала.
 
Этап № 7 (2023–2025 гг.). Дискредитация и разрушение органов  государственной власти в городах,
                  районах, регионах страны.
 
Комментарий № 7. Этот этап предполагает формальный или фактический захват органов государственного управления, связи, СМИ и других важнейших объектов, лишение власти функций реального управления, которые так или иначе связаны с офисом и системами связи. Возможно как блокирование (изоляция) органов власти по аналогии с Верховным Советом РФ в сентябре–октябре 1993 года, либо прямой захват органов управления, который произошел на Украине в феврале 2014 года.
 
На этой стадии очень важен первый этап, когда массовые беспорядки переходят в организованный захват органов управления страной. Что произошло, например, в СССР в августе 1991 года. Для этого, как правило требуется немного хорошо организованных людей.
 
Исключительно важное значение имеет первая скрытая фаза этого этапа захвата власти, которая заключается в том, чтобы:
 
– дискредитировать институты государства в СМИ, а затем на общественно-политическом и правовом уровне;
 
– дезорганизовать их работу, устроив «перестройку» и «реорганизацию», в результате которых ликвидируются целые функции этих органов власти;
 
– внедрить в эти институты власти своих сторонников на руководящие посты с тем, чтобы те смогли нейтрализовать, либо снизить эффективность работы этих органов власти.
 
Очень наглядно этот «скрытый этап» наблюдался при М. Горбачеве, когда по этому сценарию действовал Э. Шеварднадзе в МИДе СССР, а также новые руководители МО, КГБ, МВД и Генеральной прокуратуры СССР. К августу 1991 года фактически деятельность этих органов была дезорганизована, что позволило Б. Ельцину совершить государственный переворот не только бескровно, но и не встречая никакого сопротивления.
 
В 2015 году в России может сложиться похожая ситуация, ибо часть прозападной элиты, формально не противодействуя В. Путину, фактически саботирует его политику по целому ряду важнейших направлений. Если В. Путин не проведет кадровых перемен, избавившись от «горбачевцев» и «ельцинистов», то их консолидация во власти приведет к отстранению В. Путина от руководства страной.
 
Этап № 8 (2023–2025 гг.). Ухудшение социально-экономического положения населения посредством экономических 
                 диверсий и финансовых операций.
 
Комментарий № 8. Борьба за власть и контроль над органами управления неизбежно ведет к дезорганизации экономической жизни страны. Причем сознательно применяются меры вполне диверсанционные по своему характеру. Так, один из старших офицеров управления по борьбе с экономическими преступлениями КГБ СССР (!) организовывал нашумевшую забастовки в Кузбассе. Позже, в начале 90-х годов, этот подполковник «всплыл» в США уже как гражданин этой страны.
 
Без серьезного ухудшения общеэкономической ситуации массовые протесты не продержатся долго. Нужны «пустые полки» (как в СССР в 1991 г.), чтобы не хватало детского питания, чтобы дефицит был повсеместны. Организация искусственного дефицита, кстати, – особенная тактика, связанная не только с дезорганизацией торговли, но и прямым уничтожением продуктов питания и массового потребления. Так, в одном из регионов страны в 1991 году хранились запасы чуть ли не для всей страны детского питания, а в другом – сахара, мука.
 
В ноябре–декабре 2014 года в России именно финансовые спекулянты, контролируемые из-за рубежа, и их сторонники в ЦБ и Минфине «обвалили» рубль. Но не только. Были использованы и другие многочисленные механизмы, которые можно охарактеризовать как политические и экономические диверсии, направленные на организацию социально-экономического кризиса в России.
 
Таким образом до 2016 года Россия уже прошла определенный путь в реализации против неё сценария противоборства. Назовем их «предварительными этапами». Часть из этих этапов остается на совести М. Горбачева и его элиты, часть – на совести Б. Ельцина, а часть – на нынешней власти, ее способности противостоять развязанной против России войны, история которой завершается к 2016 году.
 
Есть все основания полагать, что эта история станет «предисторией» дальнейшей эволюцией развития опасного сценария МО в среднесрочной перспективе до 2025 года, который станет экстраполяцией уже существующих тенденций, с одной стороны, и подготовкой и решительной смене парадигм развития МО после 2021–2022 годов, – с другой.
 
Естественно, что все эти рассуждения имеют смысл только в том случае, если мы соглашаемся с оценкой современной МО и сценария ее развития как сценария «Военно-силового противоборства», полагая, что до 2025 года он сохранит свои основные черты.
 
 
___________________________________
 
[1] Курносов Ю.В. О системе аналитического обеспечения принятия решений органами государственного управления в сфере национальной безопасности России. В сб.: Общество, власть и аналитика. – М.: МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2013. С. 46.
 
[2] Доклад о человеческом развитии в РФ / под ред. Л.М. Григорьева и С.Н. Бобылева. – М.: Аналитический центр при Правительстве РФ, 2014. – С. 8.
 
[3] Этот перечень подготовила на основе презентации И.М. Попова на конференции в МГИМО(У) в апреле 2014 г.
 
[4] Этапы, их последовательность и продолжительность не являются абсолютно точными категориями. Они отражают логику сетецентрической войны западной ЛЧЦ против России и других стран. Их сроки могут сдвигаться.
 
[5] См. также: Подберезкин А.И., Харкевич М.В. Мир и война в XXI веке: опыт долгосрочного прогнозирования развития международных отношений. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 437–454.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.